Below are the 20 most recent journal entries recorded in albir's LiveJournal:

[ << Previous 20 ]

Sunday, July 5th, 2009
3:59 pm	*** За домом, туда, где простор гаражам, Где мир так свободно заброшен, Мозолят тропинки шаги горожан, И лето ленивее кошек. Где нет утомленных полезностью стен, Тем более, нудного дела. И звездами ночью жонглирует степь, Но очень, увы, неумело. Ночами тут женщины любят мужчин Под небом просторным и диким. А утром причастных к ремонту машин Сгоняют призывные крики. И словно охотник идет по следам, К земле преклоняются лица. И жизнь почему-то крива, как кардан, Но вертится, служит и мчится. (8 Comments |Comment on this)
8:49 am	ОТКУДА, ЧТО БЕРЕТСЯ? Все хотят похудеть. И никто не хочет поумнеть! Потому что, похудеть – это красиво, а поумнеть – вредно. Мысли, они же, как клопы. Если заведутся, то не выведешь… И кусают, кусают… – Вот, например, Герцен. Он, конечно, умный, но какой нервный! Так говорила тетя Рива соседкам. А те слушали, зная, что их время поговорить еще придет. – А Межбижер и худой, и дурак! – сделала сообщение тетя Аня, заметив, что Межбижер, как муха над повидлом, крутится рядом. Несмотря на то, что его обозвали тощим дураком, Межбижер таки встрял в разговор. – Зачем далеко сказать, - начал он, - мадам Берсон опасна для человеческой жизни! Он и не догадывался насколько прав, ибо мадам Берсон стояла у него за спиной и молчала только потому, что жевала. А Межбижер пел дальше: – Какие-то шлимазлы надели на асфальтовый каток безразмерное, но замурзанное платье, приделали сверху большую тыкву… В это время тяжелая рука упала на его плечо. Межбижер присел, но оглянулся. Он увидел мадам и понял, что завещать хоть кому-то свой единственный золотой зуб уже не успевает. ( Read more... ) (27 Comments |Comment on this)
Friday, July 3rd, 2009
4:31 pm	БОДЕГА В бодегу на Жуковского, 7, папа не ходил никогда. – Пошли, ну-у, пошли выпьем по стакану! – уговаривал я его. Ни в какую! Зато снисходил к моим просьбам дядя Гриша – папин брат. У дяди Гриши были четыре дочери. Так что, меня, единственного племянника, он очень любил. И я его тоже… Иногда, зайдя к нам и поговорив с папой, дядя Гриша звал меня: – Ну, что, Шурка, пойдем, выпьем по стакану? Я радостно всовывал свою ладошку в его ручищу, и мы отправлялись. В бодеге мне наливали полный стакан вкусного-превкусного морса и выдавали две конфеты подушечки. Я был уверен, что это и есть вино. Никто, впрочем, не спешил меня в этом разуверить. Было мне года четыре… Ростом я не очень вышел, поэтому, когда дядя присоединялся к общему разговору, мог наблюдать, попивая свой морс, скорее не за лицами, а за ногами. И даже тогда понимал, что ног маловато… Впрочем, и рук тоже… О, если б я вслушивался, а главное, понимал то, о чем они говорят, знал бы о недавно закончившейся войне что-то совсем другое, непохожее на то, о чем рассказывают книжки, радио и кино. Но что мне за дело было до плохо одетых шумных и матерящихся почем свет мужиков с орденами и медалями на тесных пиджаках. Вернее, не так. Я был посторонним среди них. Непринятым в общество! Я пытался, пытался скорей опьянеть от своего морса. Мне очень надо было опьянеть, чтоб показать, что я свой. А как иначе? Я знал наизусть все их слова, но папа не разрешил мне их говорить. – Раз и навсегда! – сказал тогда папа. Кстати, я до сих пор не матерюсь! Но как, как доказать им, что я свой? Ведь у меня есть руки и ноги… Однажды я попытался пойти в бодегу, надев все папины ордена и медали. Но папа не разрешил. – Сними! – сказал он. – Сними сейчас же! И я снял. Странно, ведь он давал мне играть орденами и даже не очень ругал, когда у меня во дворе кто-то украл орден Боевого Красного знамени. Ругалась бабушка. – Раз ордена нет, за него не будут платить деньги, и мы опять станем нищими! – пугала она меня. Потом инвалиды и просто посетители бодеги стали как-то быстро исчезать. Буквально на глазах! Последним, помнится, приходил на костылях одноногий дядя Боря с Канатной. А потом и он исчез. Когда мне примерно было восемь, бодегу закрыли. И назначили там магазин «Молочная». Женщины шумно радовались. Но не все! Некоторые смотрели на двери, на ступени, по которым не раз и не два волокли мужей домой и тихо плакали. И я это помню! С годами все чаще встают перед глазами эти люди, эти пьяные и галдящие мужчины, агрессивные и слезливые. Они прошли войну. И вернулись домой. Но мирная жизнь не приняла их, искалеченных. Да-да, искалеченных, если даже руки и ноги у них были на месте. И мирная жизнь, за которую они воевали, убила их… И не только их. Не родились, не пришли им на смену умные, смелые и честные парни. Такие, какими, уверен, были они сами. Ну, почти не пришли… (56 Comments |Comment on this)
Thursday, July 2nd, 2009
6:24 pm	*** «Под небом голубым…»… Когда услышал это, То понял – навсегда, как родинка, как шрам. Туманный, легкий дым зовут зачем-то светом. Я этот свет глотал в Столице по утрам. «Под небом голубым…»… Не нужно мне иного! Одесса и Париж, люблю вас, но зато Есть Город на земле, и золотое слово Начертано ему. А воздух от Ватто. Пронзительно и зло равняет время сроки: Кому… Куда… За что… И тут не суета! И, как весну вода, вдруг наполняют строки, Чтоб хоть одна строка осталась навсегда! «Под небом голубым…»… А жизнь-то не с начала! И начинать грешно. И начинать смешно! Ох, Город золотой, как долго не хватало Меня в тебе, с тобой, тебя во мне, со мной… (45 Comments |Comment on this)
10:02 am	…И СЕМЬ ГНОМОВ – Мама! – закричал я с порога, – В клубе Дзержинского «Белоснежку и семь гномов» показывают! По идее, мама должна была срочно обрадоваться, дать рубль и отправить меня в кино. Нельзя же упускать такой шанс. Представляете, «Белоснежка и семь гномов»! Но мама повела себя странно и начала задавать ненужные вопросы типа: – А кто покрасил зеленкой кошку тети Маруси? – Я, кто же еще? Мама! Я в кино опаздываю! – А кто сказал, что ты пойдешь в кино? – удивилась мама. И опять спросила: – А кто прибил к полу калоши, в которых мадам Берсон ходит в уборную? – Никто не прибивал, – поразился я маминой непонятливости, – разве можно прибить что-то к цементу? Я их приклеил! ( Read more... ) (24 Comments |Comment on this)
Tuesday, June 30th, 2009
7:07 pm	*** Лица, личности и лики Снятся? Видятся во сне! То ли в смехе, то ли в крике Обращаются ко мне. И от этого в неволю Отдаю свои слова И в строку, и в злую долю Воровства и волшебства. Никогда не будут квиты Суша с морем и Эдем. Раз дурак, то и набитый. Только, интересно, кем? Все привычное неверно, И не принято в стихах. А слова мои, как зерна Прорастают впопыхах. Но, подкравшись незаметно, Утро смотрится в окно. И запретное – заветно, А заветное – смешно (7 Comments |Comment on this)
Monday, June 29th, 2009
5:57 pm	ПРОСТО ЗООПАРК Я шел сюда, как на минное поле. – Увидишь, как звери страдают! – угрожали мне. Скажу честно – я этого не увидел! Как не увидел уже тесных-претесных клеток, где повернуться невозможно, тем более, жить. Если клетки, то достаточно большие. И много вольеров! Нет, я далек от эйфории! Но… Сюда можно приходить! Поэтому тут так много детей! И вы, дорогие мои друзья, распахните глаза по-детски! Мы в зоопарке. Мы среди зверей и птиц. Мы с ними одной крови! Эта львица очень занята. Она вспоминает пустыню и никак не может вспомнить, было ли там так же жарко? ( Read more... ) (29 Comments |Comment on this)
Sunday, June 28th, 2009
6:35 pm	НЕ РАССТАНУСЬ С КОМСОМОЛОМ… Сперва слова, вынесенные в заглавие, Люду Вепреву не очень трогали. Имелись вещи более приятные. Например, танцы. Или выйти замуж! Ох, хоть ненадолго! А комсомол – это была работа. Ибо работала Люда, о, простите, Людмила Семеновна, в одной средней школе старшей пионервожатой. Есть, вернее, была и такая должность! А заодно, назначили, то есть, выбрали Люду секретарем комсомольской организации. Жизнь шла по расписанию. А расписание спускали из райкома. Так что, и тут суетиться не надо. Исполняй, что скажут. Сегодня металлолом, завтра субботник… А годы шли. Вот уже называют юные пионеры за спиной бабулей и старой пионервожатой. Вот уже и комсомольцы с ней сочувственно – вот сволочи! – о пенсии говорят… А вот и до реальной пенсии не так далеко… И вдруг отменили комсомол. Вместе с СССР. Главное, отменяли-то бывшие комсомольцы из ЦК. А Люде Вепревой куда деваться? Она ж кроме торжественной клятвы: – Я, юный пионер Советского Союза… – ничего толком и не знает. Оставили ее, конечно, учительницей начальных классов. Люди ж, все-таки. Тем более, что учителей не хватало. Зарплаты, впрочем, тоже. Стала Людмила Семеновна преподавать. И вдруг-невдруг, но запело в душе слово комсомольское. И стало ясно, что лучшие годы – это годы комсомола! И пионерии, разумеется. Когда: – Бороться и побеждать за дело Ленина, пионер, будь готов! А пионер отвечает: – Всегда готов! Ей бы поменяться… Куда там. Огонь в груди, если не пылает, то горит, горит. Как была комсомолкой, так и осталась. Да и поздно меняться. Скоро пятьдесят… А это значит, тридцать пять лет с комсомолом! А там и компартия ожила. Митинги, демонстрации… Счастье! Красный флаг в руках, слово «Долой!» на губах… – Смело, товарищи в ногу… Вот оно счастье! Вот она молодость! …………………………………………………………………………………………… Ее убили 3 октября 1993 года у стен российского Парламента. Как раз, когда она пела: – Не расстанусь с комсомолом, Буду вечно…. И все. Осколок… Так бывает, когда по домам стреляют из танков… (32 Comments |Comment on this)
Saturday, June 27th, 2009
6:32 pm	ПРО ЖИЗНЬ СОБАК И ЖИЗНЬ КОТОВ СЕГОДНЯ РАССКАЗАТЬ ГОТОВ Я знаю, мне не надо было сюда приходить! Ведь каждый раз даю себе слово: – На собачье-кошачью улицу не ходить! Нечего мне там делать! Но хожу! Нахожу себе оправдания, типа – людям же интересно, вот я им и покажу! – и… ( Read more... ) (40 Comments |Comment on this)
9:55 am	Девчонки в кабале Мадам Берсон попала в театр оперетты, что на Греческой. И ей там все понравилось. И буфет, и что спектакль про любовь, и что поют здорово. – Девчонки, девчонки, девчонки в кабале… Почему в кабале? Собственно, какая разница? Лишь бы Боничка был здоров! Ни эта… Как ее? Ну, Марусину кошку так зовут! Сильва! Ни ее кавалер Эдик со всей своей мишпухой… Ни даже эта противная Стаська. А Бони так за ней ухаживал… Эх, лучше бы он за мадам Берсон ухаживал, будь она помоложе, конечно. Все это мадам озвучила на лавочке у ворот восторженным, как ей казалось, соседкам. – Бони? – переспросила тетя Аня. – Так это же лошадка такая. Недоделанная! – Не-е, - возразила тетя Маруся, - лошадка – это пони, а Боней зовут болонку мадам Зисерман из дома четыре. – А что болонка играет в тиатере? – удивилась тупая тетя Сима. – Сама ты играешь в тиатере! Кукольном! Петрушку! – обиделась именно на тетю Симу – так безопасней – мадам Берсон. Тетя Сима, однако, не поверила, о чем и сообщила окружающим. – Никакую петрушку я не играю! Я ее кушаю! – Куклоедка! – возопила мадам Берсон. – Тебе бы только живот набить! Это было неосторожно. Об аппетите мадам Берсон ходили легенды. Одну из них тут же озвучила тетя Рива. ( Read more... ) (18 Comments |Comment on this)
Friday, June 26th, 2009
5:48 pm	РАБОЧИЙ ДЕНЬ БЫЛ ПУСТЫМ И ДЛИННЫМ... ДОМИНО, ДОМИНО… Когда-то футбольная сборная Ямайки проиграла сборной Аргентины 0:5. И об этом написали песню. – Какая боль, какая боль… И песню, эту пели все, кому не лень. А вот, когда слесарь Васяткин проиграл в телефончика табельщику Мигунову пять партий подряд, никто песню писать и не вздумал, хотя каждая партия была не сама по себе, а на бутылку водки! Итого: пять бутылок. Вынь да поставь перед Мигуновым. А тот уж сам решит, приглашать Васяткина на распитие или пусть идет к матери, известно какой. Главное, до этого прискорбного случая слыл Васяткин непобедимым. Чемпион цеха, можно сказать. Да что там цеха? Он же в честном бою из трех партий самого Шварцмана из заводоуправления победил! ( Read more... ) (19 Comments |Comment on this)
8:37 am	*** Жара приемлема, покуда мы занавесим окна плотно. Тогда без разницы погода и полдень, словно грузчик, потный. И все, оставленное на ночь: любовь, сомнения, привычки Приходит, как на полустанок, дыша протяжно, электрички. Так за задернутою жизнью томятся дни. Мир непросолен… А за окном гремела жестью гроза, похожая на ссору. Так можно жить… И тут под Богом. Чем жизнь укромнее, тем слаще, Но мир настигнет за порогом, чтоб досказать о настоящем. И к разговоров междустрочью прибавит горечи невольно. Но, если это будет ночью, то и не страшно… И не больно! (12 Comments |Comment on this)
Thursday, June 25th, 2009
5:37 pm	НАУЧИСЬ ЛЕТАТЬ, ДЕТКА! – Научись летать, детка! – так она говорит. Когда снисходит. Летать, в ее понимании, это думать и говорить о возвышенном, читать тоже о возвышенном и, разумеется, писать о возвышенном. … и мой парящий ум витает в облаках… Что-то в этом роде и, разумеется, без знаков препинания. Как по мне, все это чушь. Но не скажешь же ей об этом. Слава Богу, единомышленников своих в дом не приводит. И не потому, что я просил. Просто она меня стесняется. – Жареная картошка, – бранится она, – котлеты! Как приземлено! Но ест. Наверное, она считает, что я и друзей ее стал бы угощать картошкой с котлетами. Или борщом. Ужас какой – борщом! Тот случай! Нам и самим-то не всегда еды хватает. Впрочем, она об этом и понятия не имеет. Целыми днями мотаюсь в поисках заработка. Когда нахожу, а когда… Нет, все равно нахожу. Перо у меня, говорили, славное. Говорили… А еще я для нее что-то сочиняю. Парящее. …вершина истины – просторы твоих невысказанных слов… Она и радуется. – Ты не безнадежен! – говорит. Иногда она исчезает. На день-два-три. Я не волнуюсь. Это значит, что она лежит на диване у себя дома - да, у нее есть и свой дом! - и слушает Генделя. Почему Генделя? Убейте, не знаю. Потом появляется. – Я свободная женщина! – говорит. – А ты – свободный мужчина! Интересно, в чем это я свободный? Надо зарабатывать деньги, покупать продукты, готовить еду, работать, кстати, при всем, при этом… – Тебе бы жениться! – иногда говорит она. – На ком? – Ну, не на мне же! – А ты тогда куда? – Подумаешь! – презрительно бросает она. – Мир велик. Место найдется! Но не уходит. – Скажи спасибо! – требует. Я говорю. С меня не убудет. Она даже отдается в виде одолжения. После уговоров. А потом стонет и кричит так, что ясно – ей совсем неплохо. Но разве признается? Впрочем, об этом вообще говорить не стоит. Когда должна была выйти моя книга, спросила: – Ты об этом станешь писать? – О чем? – Ну, об этом… – А потом уже вовсе сердито. – О совокуплениях! Вот тупица! – Нет! – ответил я. – Не стану! – Тогда ладно… – разрешила она. Но книжку перелистала. Не прочла, – она вообще ничего из того, что я пишу, не читает! – а именно перелистала. И успокоилась. А на гонорар позволила купить ей дубленку. Иногда, редко-редко, мне хочется встать и уйти, оставив ей все. Только б не слышать ноющее: – Ты сломал мне всю жизнь. (32 Comments |Comment on this)
Wednesday, June 24th, 2009
7:28 pm	ХАМ ЕГОРОВ Егоров – хам! И хулиган говорящий. – Слушай, - пристегивается он, - твоя фамилия не Гринблит, а Гринблат! – Почему? – послушно спрашиваю я, понимая, что сейчас отхвачу. – А потому, что ты сюда по блату попал! Попробуй возрази! Так и есть… После инструментального института и службы командиром взвода в рядах, хоть и советской, но, якобы, непобедимой армии, я, вернувшись в наш город, реально мог устроиться только в институт «Пищепромавтоматика» на бешенную зарплату в сто десять рублей. Плюс бесконечное протирание штанов за проектами, которые не очень-то и были нужны. ( Read more... ) (40 Comments |Comment on this)
Tuesday, June 23rd, 2009
7:59 am	ДОБРОЕ УТРО! АКВА ДЕСТИКЛЯТА У Межбижера была привычка краснеть, когда бранятся матом. Но, так как он жил в простом одесском дворе, краснел он непрестанно. Краска с его лица сходила только ночью. И то, если не снилась мадам Берсон. А доктор Фрактман случайно Межбижера во дворе увидела и решила, что у него давление. С тонометрами тогда проблемы имелись. Нет, в поликлинике штуки три было. Но о том, чтоб с тонометрами расхаживали простые участковые терапевты, и речь не шла. В общем, подозрение на повышенное давление есть, а прибора нет. Типичная ситуация. – Все! – сказала доктор Фрактман. – Добегались! У вас предынсультное состояние! Если не хотите на месте тут же сразу помереть, бегите в поликлинику давление мерить! Ну-у, Межбижер сперва в туалет побежал. С перепугу! А потом, конечно, в поликлинику. А там почему-то почти не матерятся. Так что, цвет лица у Межбижера стал вполне благоприятным. Отстоял он в очереди к главврачу каких-то сорок минут. Вошел. Спасти умолял. А потом ему медсестра, конечно, давление измерила. А давление 130х80. Нормальное, в общем. – Кто вас в поликлинику послал? – обиделась главврач. – Доктор Фрактман! – с удовольствием признался Межбижер. – Зачем? – Чтоб тут же, верней, там же на месте не умер! – Не станет опытная доктор Фрактман просто так старых стариков посылать! – решила главврач. Взяла фонендоскоп и Межбижера послушала. Типа: – Дышать! Не дышать! Дышать! Вроде все нормально… – Жалобы есть? – Неотправленных восемь, а отправленных с утра семь! – честно, как на исповеди, доложил Межбижер. – Я про здоровье! – поняла, с кем дело имеет главврач. – Вроде нет… – засомневался Межбижер, – но раз доктор Фрактман сказала… – Мало ли, что она говорит! – уклоняется главврач. – Может и ошиблась… А вы здоровы! – Как здоров? – серчает Межбижер. – Лечить советского социалистического пенсионера отказываетесь? Да я… Главврач срочно испугалась. – Не волнуйтесь! – советует. – я к тому, что надо анализы сделать, консультации у специалистов пройти… Это Межбижеру понравилось, и он главврача простил. Правда, временно. А та и рада. Выписала Межбижеру направления на анализы мочи, кала и крови, а также флюорографию и консультации у: невропатолога, окулиста, лора, хирурга, гастроэнтеролога, уролога, стоматолога, проктолога и логопеда. Все результаты велела доктору Фрактман нести. Надо же хоть как-то за радость общения с Межбижером отплатить. Вот и стал Межбижер ежедневно в поликлинику ходить. Кишку глотать, кровь проливать… Доктор Фрактман, когда его видела, заикаться начинала и элениум валерианой запивать. Но лечила! Внутримышечными уколами. Это, которые в попу. Сперва немного витаминами, а потом на всю катушку дефицитнейшим, как сама призналась, препаратом по названию «аква дистиллята». И Межбижеру срочно стало становиться лучше! И еще, что радовало: Тетя Аня люто ему завидовать стала. Уколы витаминные и клизму через день она себе выпросила, но эту самую акву дестиклятую ей не дают. Ни за что! (21 Comments |Comment on this)
Monday, June 22nd, 2009
7:42 pm	*** Свободы хочется, свободы, Но у закрытого окна Не благодарные народы, А только мошкара видна. Верна, как комплекс у Эдипа, Как этот дряхлый мир, стара, Пора нечаянного гриппа, Высоких градусов жара. В субтропиках совсем дичая, Спешит леченье в прорву дней, Когда чрезмерность кружки чая Всех горьких снадобий сильней. Ты по волнам плывешь, по водам, Уже который день подряд. Садятся близкие поодаль И осторожно говорят. 30.04.09 (17 Comments |Comment on this)
8:45 am	ДОРОГАМИ ВОЛОДИ ПАТРИКЕЕВА (окончание) С Канатной на Ремесленную. «…Никто не воевал на тихой Ремесленной…». А вот на Ремесленной мы еще не были. Поэтому пойдем по ней медленно, с чувством. Глядя на фотографию, уже никто вслед за Козачинским не скажет, что Ремесленная (бывшая Осипова) тихая. Да? Вот такие на Ремесленной дома. Хорошие. Но… невыразительные. Но все равно, хорошая улицы. В крайнем доме, например, жили хорошие люди. Девушка Валя, с которой я встречался, учась в школе… Дай ей Бог всего самого лучшего. А еще мой одноклассник Жозик… ( Read more... ) (23 Comments |Comment on this)
Sunday, June 21st, 2009
5:42 pm	*** Да, не приучен я к труду, И в том моя беда! Я жизнь веду, веду, веду… Совсем забыл куда? Я в том «куда» еды куплю, Штаны, пиджак, пальто! И водку! Я ее люблю… Совсем забыл за что? Мы, говорят, растем во сне. Сплю много потому. Но жизнь другая снится мне. Совсем забыл к чему? Отправлюсь я – препятствий нет! – В далекие края. И сам себе скажу: - Привет! – Совсем забыв, кто я. (35 Comments |Comment on this)
8:50 am	ДОРОГАМИ ВОЛОДИ ПАТРИКЕЕВА (продолжение) От эстакады по Потемкинской лестнице (она же лестница на Николаевском бульваре) Это не Потемкинская лестница. Это лестница, идущая от Карантинного спуска до Николаевского (сейчас Приморского бульвара) ( Read more... ) (30 Comments |Comment on this)
Saturday, June 20th, 2009
7:17 pm	ОГРОМНАЯ ПРОГУЛКА!!! ДОРОГАМИ ВОЛОДИ ПАТРИКЕЕВА (по следам героев повести А. Козачинского «Зеленый фургон») Я как-то обещал отправиться с вами в прогулку вместе с героями «Зеленого фургона». Но, когда вплотную взялся за дело, что-то мне грустно стало. Дело в том, что герои фургона исходили такое количество улиц, что аж страшно, как у них ноги-то целы остались. И это без выезда в отдаленные и не очень районы. Спасает (меня!) то, что по большинству улиц, о которых пойдет речь, мы уже гуляли. Так что, смогу ограничиться двумя-тремя фотографиями… А, вот еще что: составил я универсальный маршрут, по которому мы пойдем. Чтоб именно прогулка была. Начнем с Белинского, по которой Володя идет к Шестакову. «Пробежав Белинскую улицу почти до конца, Володя вошел во двор большого бедного дома на углу Базарной». На Белинской (Ныне Лидерсовский бульвар) мы с вами были. Вот, вспоминайте. Что до Белинского угол Базарной, то… Козачинский очень любил семью Катаевых, был ей предан. Не секрет, что главный герой «Зеленого фургона» Володя Патрикеев имел прототипом Женю Катаева, т.е. будущего писателя Евгения Петрова. Вот, по моему предположению, и сделал дом, где жили братья Катаевы, адресом Шестакова. ( Read more... ) (но продолжение следует) (32 Comments |Comment on this)