Последний герой

Учительница первая моя...
Едва придя в первый класс средней школы № 39, мы узнали, как нам повезло. Нашей первой учительницей оказалась дочь героя гражданской войны! Фамилию называть не стану, ибо у нее есть потомки, а им это будет неприятно.
Впрочем, проучившись всего несколько дней, мы в своей везучести как-то разуверились. Ибо наука букваря, чистописания, арифметики преподавалась, в основном, с помощью толстого красного карандаша, исполнявшего двойную функцию. Тупым концом карандаша нерадивых били по голове, а острым заносили соответствующую, но отнюдь не радостную, оценку в дневник или тетрадь.
В общем, к концу уроков головной болью страдали все!
Родители, почуяв недоброе, пытались воздействовать на нашего Макаренко в юбке. Плевать она на них хотела! Имя папы надежно защищало ее от любых посягательств на излюбленные педагогические методы.
В классе имелись разные ученики. Те, кто поспособней и поусидчивей, в конце концов, от «карандашной атаки» практически избавились. Остальным же, включая способных, но не усидчивых, приходилось туго. Стонали мы. Стонали наши родители.
Надо было что-то делать!
Надо было мстить!
Чрезвычайный совет собрался в нашем дворе, в дворовой уборной, откуда деревянная лестница вела на разоренную давно голубятню. Там и расселись.
О существовании классиков мы еще не ведали, но вопрос: - Что делать? – поставили ребром. Соавтором идеи был я, чем и горжусь до сих пор.
Надо сказать, что к числу ежедневных проблем населения относилась и такая, как сдача
стеклотары. Пили тогда, впрочем, как и сейчас, много, а рубль двадцать за поллитровую бутылку – деньги отнюдь не лишние. Вот и толкались у пунктов приема стеклотары клубящиеся очереди. Для того, чтоб сдать бутылки, потратить надо было не менее двух-трех часов. К тому же, приемщики привередничали. Малейшая щербинка и бутылка безоговорочно отвергалась! А это уже большая потеря! Не принимались бутылки из-под импортных напитков. Они – эти бутылки - слегка отличались по форме от наших.
Так вот, в один очень прекрасный день, на столбах и деревьях появились многообещающие объявления: - Срочно покупаю бутылки от импортного вина! Можно щербленные. – Далее следовал адрес «любимой учительницы и часы приема, приходившиеся, в основном, на раннее утро и поздний вечер.
Сколько народа успело посетить заветную точку, не ведаю. Наверное, немало, ибо шум поднялся изрядный. Что характерно, нас, ее учеников, почти не трепали. Дело в том, что объявления были написаны, хоть и печатными буквами, но каллиграфически, а подобных высот, да еще под руководством этой учительницы, никто из нас не достиг. Даже теоретически. Так что, нас из списка подозреваемых вычеркнули. Автоматически вычеркнули и наших родителей. А зря! Я-то знаю, кто писал объявления. И не только я. Но мы никому не скажем!

Advertisement