Последний герой

Еще отрывок из повести "Полубомж" (Стра-а-шная история с хорошим концом)
Я шел по пескам уже третий час, а конца-краю пути видно не было. Начинало припекать, а идти еще километров тридцать. И без воды!
Ноги проваливались в песок, одна, шаг, другая, но пока шел, и отдых еще нужен не был. Вышел в путь, едва развиднелось, водитель остался в машине, попивая чай и хватаясь за сердце, а я отправился за подмогой. Трехдневное торчание в песках безо всякой еды изрядно подкосило силы, а сидеть и ждать чего-то у поломанной машины бессмысленно. Я хотел идти еще в первый день, но, напуганный пустыней и грядущим одиночеством, Джахангир умолял остаться, угрожая своей неминуемой погибелью, если уйду.
Точно так же, три дня спустя, он умолял пойти за помощью. Я и пошел.
Иду себе, увязая в песке, и идти еще, как уже говорил, очень и очень далеко.
На исходе четвертого часа пути захотелось присесть. Я упал на бархан, расслабился, закурил. Было жарко, но к жаре, в общем, привык, а пить еще не хотелось.
Лучше бы я не садился! Подняться оказалось очень тяжело.
Вскоре захотелось пить...
А спустя час, уже выковыривал изо рта вязкую, как пластилин, слюну.
Все время хотелось упасть, но я все шел...
А потом и в самом деле упал. Когда очнулся, солнце было в зените. Как хотелось пить!
Встать уже не смог. Пришлось ползти. К вязкой слюне во рту добавился песок.
Я полз и терял сознание. И тогда приходил недавно умерший от болезни почек коллега - Валера Титов - и мы с ним говорили. Но при этом я все равно полз. В сознание уже почти не приходил. Порой, застревая на полчаса на одном месте, порой проваливаясь в бред, изводимый жаждой, полз.
И, когда мне совсем кранты, под коленями вместо мягкого песка вдруг очутился жесткий асфальт.
Нашли меня еще час спустя у бочки с технической водой бетономешалки недалеко от компрессорной...

Advertisement