Кажется, это я еще не вывешивал...

МАДАМ ПЕТУХОВА

А сейчас опять о детской проделке, за которую мне стыдно по сей день.
Жила в нашем дворе огромная толстая старуха. Все называли ее «мадам Петухова». Только по фамилии. Нам, подросткам, она казалась необыкновенно грозной и… страшной, что ли. Это сейчас я понимаю, что у нее была, видимо, «слоновья» болезнь, а тогда… Грозно шествовала мадам Петухова по двору, сердито поглядывая на нас, а мы невольно жались по углам. Иногда она, неизвестно почему, грозила нам палкой. Видимо, на всякий случай, ибо никакие детские проделки ей до поры до времени не грозили. Правда, однажды детская жестокость и стремление к озорству пересилили.

Году в шестидесятом, кажется, началось повальное увлечение капсюльными пистолетами. Что это такое? Расскажу. К деревянной рукоятке приматывалась изоляцией гильза от охотничьего патрона. В гильзу вставлялась круглая деревяшка, на конце которой, по самому центру вбивался гвоздик. Шляпка гвоздика откусывалась, и он служил бойком. На другой конец деревяшки тоже прибивался слегка торчащий гвоздик, на который надевалась обыкновенная резинка от трусов. Натягиваешь резинку, отпускаешь – и боек бьет в то место, где должен быть капсюль. Сами капсюли покупались в охотничьем магазине на Пироговской или в Круглом доме на Греческой площади. Стоили они одиннадцать рублей (еще старыми деньгами) за целую коробку. В общем, боеприпасов хватало. Сам капсюль представлял собою круглую «чашечку» диаметром около двух миллиметров и высотой примерно в миллиметр. На дне чашечки имелся заряд, покрытый серебристой амальгамой. Вставил капсюль в гильзу, натянул боек – и выбирай себе мишень. «Бил» такой пистолет метров на пять. Некоторые пошли дальше и вместо резинки использовали пружинку, которая в обычной жизни надевалась на шнур утюга, чтобы провод не заламывался, а в нашей «ковбойской» вполне подходила для пистолета. Такое оружие било уже метров на 10–15. Во всяком случае, до лампочек в парадных доставало.
Сам я обзавелся этим оружием в числе первых. Одним из первых и поплатился: за стрельбу в школьном коридоре был исключен из школы на три дня. Пистолет конфисковали, естественно. Новым я обзавестись не решился, ибо папа пообещал, что в случае рецидива пострижет меня наголо. Угроза серьезная, а так как отец никогда не обманывал, то и очень действенная. Короче, пистолета уже не было, но капсюли-то остались! Полезная вещь не должна лежать без движения, это я и тогда еще понимал. Посему напряг извилины – и, конечно же, придумал. Берется обыкновенный стомиллиметровый гвоздь. На острие приклеивается шарик пластилина. Шарик, в свою очередь, лепится к амальгаме капсюля. Приподнял гвоздь до уровня груди, выпустил – падение, взрыв. Просто замечательно! Еще можно было пускать гвоздь из окна галереи на втором этаже, тогда взрыв звучал еще оглушительней. Но и так децибел вполне хватало. Вот и ходили мы туда-сюда, изощряясь в том, кто оригинальней бабахнет очередной заряд. Дворовые соседи были далеко не в восторге. По всему выходило, что скоро «народное» возмущение достигнет критической точки и со двора, вместе с гремящими капсюлями, придется убраться. Это как минимум. А как максимум грозила еще и конфискация боеприпасов. Короче, как в той песне: «Последний нынешний денечек»… Так что та лихорадочная поспешность, с которой расходовались капсюли, была оправдана. Вот в это время и появилась мадам Петухова. Она медленно шествовала по двору, не забывая грозить нам палкой. Даже обозвала как-то… Отчаянная ситуация, грозившая полным запретом на вооружения, злость на старуху, ни за что обругавшую, подвигли меня на отчаянный поступок. Я подкрался к ней сзади и бросил под ноги заряд. Взрыв! И мадам Петухова… Подпрыгнула! Взлетели в воздух минимум сто пятьдесят кило ее почти живого веса! Как это было смешно!
А теперь стыдно… И печально, потому что со стыдом этим быть мне всю оставшуюся жизнь.