ПОЛУХУДОЖНИК (продолжение)
В глубине сознания зарождалось воспоминание о том, что недавно сам же их снимал, причем не один, а с чьей-то помощью.
- Когда это было?
- Несколько дней назад, ибо помнилось все довольно отчетливо. Сережа еще чуть не упал со стула, помогая снять полотна.
- Сережа... Какой Сережа?
- Господи, да, конечно же, Сережа Ильин!
- А для чего он помогал снимать картины?
- Вспомнил! Для его же персональной выставки! Стало быть и картины были Сережины!
- А откуда они у меня?
- Купил у него или он сам подарил. Какая разница?
- Стоп! Персональная выставка - банкет - выпивка!

Тут я все вспомнил. И открытие, и речи, и банкет, и себя на нем. И... Лучше бы не вспоминал! С кем-то напился до поросячьего визга, с кем-то подрался... Впрочем, кажется, потом помирился и пил мировую. Все! Дальше амнезия!
Не страшно, если напрячься, то так всю свою жизнь вспомнить можно. Собственно, всю свою жизнь, за исключением таких вот островков амнезии, я и так помнил хорошо. Впрочем, особой радости это не доставляло.
Я знал уже имя, фамилию.
Профессия - художник, член Союза и т. д. Все, как полагается.
Я помнил почти всех своих жен, помнил двух отпрысков, правда в лицо не очень. Помнил друзей-недругов. Их было такое количество, что радостно поразился необъятности памяти.
Зато не мог вспомнить ни одной своей картины за последние два с лишним года. Как ни напрягался - не мог! Я начал подозревать, что их вовсе и не было. Но, с другой стороны, если картин не было, то почему я художник? Может, раньше был художником, а сейчас перестал?
- Как так перестал?
Это же не водку пить, а потом перестать. Хотя, если все время пить, то когда же работать? Правда, под кайфом мне работалось лучше.
- Когда это было?
- Давненько...
Дальше в исследования углубляться не стал, ибо захотел есть.
Довольно уверенно добрался до холодильника. Кое-что съедобное там имелось. Я занялся тестированием.
- Колбаса - резкое отрицание,
- Сардины в масле - возмущение,
- Сыр - реакция нейтральная,
- Маринованные огурцы - оживление, энтузиазм.
Я вытащил банку с огурцами из холодильника и попытался, засунув в нее руку, извлечь овощ. Шиш! Рука еще кое-как проходила, но с огурцом уже обратно не вылезала. Но, видимо, был час озарений. Я вытащил руку и поднес банку к губам. Рассол! Восхитительный напиток проникал всюду, исцеляя и лаская. Организм оживал и распрямлялся. Когда нектар был выпит, просто перевернул банку на тарелку, после чего огурцы стали доступны. Я умял штуки три и решил, что достаточно.
Посидев еще немного в блаженном покое, снова принялся тестировать организм.
- Закурить - возмущение, переходящее в спазмы,
- Кофе - отказ,
- Чай - отказ.
Так что, ничего путного я от организма не добился. Ну и не надо. Не очень-то хотелось. Решил дать нам обоим, мне и организму, отдых. Переход к дивану полностью истощил накопившиеся было силы. Посему сон оказался очень кстати.
Проснувшись через какое-то время, я ощутил себя практически здоровым и, более того, голодным.
На сей раз организм ни от чего не отказывался и количество еды, поглощенное мной, могло существенно увеличить даже рацион Гаргантюа.
Вернувшись на диван после трапезы, глянул на часы. Было без четверти двенадцать дня. Выходило, что на почти полную поправку ушло более двух суток. Такого еще не бывало!
- Стареем, брат, стареем, - похлопал себя по плечу, - слабеем, брат...
Но такой длительный срок реабилитации организма требовал более глубокого анализа. Время имелось, так что стоило подумать-порассуждать.
- Доза? - Вроде бы, как обычно...
- Качество выпитого?
- Высокое!
Передо мной, как на карточке вин, выстроились названия:
- Водка “Шустов”,
- Коньяк стоматологический - “Десна” (натура, между прочим),
- Шампанское...
Вот шампанского было много! Пил его просто так, пил с кадром, с которым подрался, а потом помирился, пил с дамой, с которой решил было переспать, но потом, наверное, передумал, кажется потому, что ее муж почему-то возражал. С ним я тоже, впрочем, пил шампанское.
Так, может быть, все от шампанского?
Как говорил великий:
- Не верю!
Опьянеть от шампанского, конечно, можно, но смертельно упиться им - никогда!
Утомившись от столь долгого решения логической задачи, откинулся на спинку дивана и оглядел окрестности.
Если не принимать во внимание скомканную одежду на полу и безнадежно смятое покрывало, то особого урона интерьеру нанесено не было.
Решив заняться трудотерапией, поднялся, собрал еще влажную одежду и кое-как развесил ее в ванной. Заодно еще раз глянул в зеркало.
- Ну что ж, с этим еще можно жить!..
Закончив с трудовой деятельностью, снова запросил организм о сигарете и снова получил отказ. Это странно! Обычно, я выкуриваю пачку-полторы в день, а тут уже третий день без курева. Организму, правда, видней. Заставлять не буду.
В комнате относительный порядок, самочувствие приличное, но что-то все-таки смущало. Что-то было не так. Я еще немного подумал и понял, что в квартире необычно тихо. А тихо в доме моем бывало только тогда, когда не работал телефон. Я перевел взгляд в изголовье и обнаружил, что аппарат на месте. Потом проследил взглядом шнур и увидел, что тот выдернут из розетки. Я сам это сделал или это произошло случайно, увы, навсегда останется тайной.
Первым побуждением было вставить вилку в розетку, но, слава Богу, существуют и вторые побуждения. Вот это-то второе настоятельно не советовало включать телефон. С возвращением в привычный мир следовало повременить. К тому же совсем не был уверен, что окружающий мир готов встретить меня с распростертыми объятиями. Проклятая амнезия не проходила, и я не был готов столкнуться с потоком упреков и подозрений, которые обрушились бы на меня. Откуда знал? Да ниоткуда! Так бывало всегда, и я не видел причин к тому, что это могло как-то измениться.
Пока же решил заняться максимально полным восстановлением биографии. Кое что удалось несколько ранее, теперь пришло время развить успех. Тем более, что не покидало ощущение глобального безобразия, сотворенного мной накануне.
Ладно, начнем с начала.
- Имя, отчество, фамилия - отчетливо.
- Семейное положение - в который раз разведен.
- Дети - два сына. Один в Германии, другой в США.
- Отношения - прохладные.
Во всяком случае, ни я по сыновьям, ни они по мне не скучали. Друг по другу, впрочем, тоже. Были они от разных и ранних жен, так что и в прежние времена не очень-то мы виделись. А уж что говорено им про меня...
Так, с семейным положением покончено. Переходим к профессиональной деятельности.
- Профессия - художник. С оговорками. За последние два года я ничего путного не написал. Совсем ничего!
- За счет чего живу? - Продаю то, что написал прежде. И покупают. Лет десять жизни работал на имя. Потом имя работало вместе со мной, а последнее время я стал его нахлебником.
Да, вот эти слова уже, хоть про себя, но сказаны!
Все, в чем боялся признаться себе уже долгое, долгое время, уместилось в одну фразу. Фразу обидную, но справедливую.
Тут вспомнил еще одно. Неделю назад я продал мастерскую! Продал дорого, но все-таки продал!
Тут, совершенно неожиданно, в мозгу вспыхнуло слово “деньги!”
Я кинулся к письменному столу и открыл ящик. Деньги лежали на месте. Причем, много. Уже хорошо.
Под деньгами лежали какие-то бумаги. Я ощущал, что и бумаги эти как-то связаны с выпавшим из памяти отрезком, но оставил прочтение их на потом.
Продолжаю анкетирование.
- Частная собственность - вот эта квартира, машина “Жигули”, стоящая в гараже во дворе. Машина, по идее, на ходу. Тут, конечно, надо бы уточнить, что последнее время за руль я не садился. Как человек порядочный, за руль в пьяном виде не лезу! Увы, из этого следует только то, что последнее время, в основном, был пьян. И это суровая, но правда.
- Прочее имущество - все, что в квартире.
Хотя, нет! Обзавелся на днях еще кое-чем. Я, все-таки, достал бумаги из ящика и просмотрел их. Теперь я вспомнил все!
Друг Илюша, уезжая на ПМЖ в Израиль, всучил мне в подарок свою дачу, не дачу, но участок в шесть соток с недостроенным домом. Вся эта прелесть располагалась рядом с лиманом километрах в шестидесяти от города.
Мы на днях, в субботу или воскресенье, ездили на этот участок. Помню, что там имелась куча деревьев, кустов, будка-туалет, будка-жилье, свет, вода и, даже, канализация, невостребованная, так как дом находился в зачаточном состоянии. Вот, пожалуйста, не хотел, но вспомнил дикую уймищу всяких-разных стройматериалов, громоздившуюся тут и там.
Два дня, предшествовавших Илюшиному отъезду, мы пили вместе, потом, когда он со своей семьей и всеми бебехами погрузился на теплоход, я начал пить уже без него.
Стало быть запой, который привел к столь тяжким последствиям, продолжался не один день, как я это сначала предположил, а три-четыре. Это многое объясняло.
Теперь, когда путем мучительных воспоминаний и блестящей дедукции с прошлым было все ясно, оставалось включить телефон и погрузиться в настоящее. Но не хотелось!
Под влиянием всего, происшедшего со мной за последнее время, усугубленное безрадостными, чего тут греха таить, воспоминаниями, настоящее представлялось не очень приятным, а будущее и вовсе пакостным.
Дело не в том, что вся прошлая жизнь казалась пустой и никчемной. Нет, вовсе нет!
Просто, выбитый из колеи, втиснутый надолго в коробку жилья, едва отошедший от жуткого перепоя, я испугался продолжения и повторения пройденного. К тому же ощущал, что последние дни вел себя, как бы это сказать помягче, не совсем адекватно. И не то, чтобы боялся, но и не стремился вкусить сейчас, немедля, последствия этого.
Странные отношения, сложившиеся для меня в последнее время в кругу людей, в котором постоянно вращался, дружескими назвать трудно. Исключение составляли несколько человек, но один из них - Илюша - уехал насовсем, а другие...
Телефон рядом. Протяни руку, включи. Не позвонят тебе, позвони сам... Но, повторяю, что-то удерживало от этого.
Инстинктивно искал и никак не мог найти определение для нынешнего состояния и от этого было неуютно и, я бы сказал, мучительно.
Знаете, как это бывает - живет себе человек, особо не задумываясь над жизнью. День прошел, да и ладно. Так может продолжаться довольно долго. И совершенно непонятно - нравится такая жизнь или нет. Данность, да и только... Другой-то жизни или среды обитания, что ли, у него, вроде бы и нет. Крутится, вертится, одинаково успешно плодит друзей и врагов, но и те, и те зряшные какие-то. И в кутерьме этой человек начинает терять себя. Да-да, себя, родненького, прежде всего. Это, конечно, беспокоит, но так, между делом, некогда, спешка, суета всякая...
И вдруг, волей обстоятельств, выброшен человек из жизни этой. Не надолго, но все-таки появляется минута-другая, чтоб призадуматься. Вот он, болезный, и призадумался. А итог? Итог один - пустота вокруг. Другой жизни не знает, а эта, оказывается, обрыдла, хуже некуда.
Нет-нет, это еще не “час пик”, ничего ему не угрожает, никто от него не отвернулся. Но, при здравом-то размышлении, оказывается, что и отворачиваться некому. И нет у него друзей, а есть привычная и необязательная труппа товарищей.
Вот такие размышления настигли. Возник в душе осадок горький и противный. И не растворялся. Но и не густел. Так что, все могло и обойтись. И обошлось бы, но я включил телефон.
И тотчас эта никчемная и привычная жизнь ворвалась лавиной звонков.