Вот вам еще повесть. Героев знакомых встретите... Не все про Марусю, а днем сегодня про ее кошку читать. Так, что, знакомьтесь:

ПОЛУАКТЕР
“Весь мир - театр.
В нем женщины, мужчины - все актеры...”
Надеюсь, что не очень сильно переврал цитату классика. Хотя, я с ним не согласен. Весь мир - это цирк! А люди? Люди соответственно... Клоуны, акробаты, силачи, дрессировщики...

Самое смешное, что я-то, как раз, актер. Лицедей, так сказать. Правда, до конца не знаю действующий или бывший. Полуактер какой-то. На сцену несколько лет не выходил, это с одной стороны. С другой же - вот, пригласили на роль. Главную, между прочим. Понадобился, стало быть. А ведь, было, на себе крест поставил. Но повезло, еще как повезло! Нашелся среди новых богатых театрал. Сам поражен этим, но факт, есть факт. Так вот, решил этот новоявленный деятель культуры вложить деньги, и немалые, в создание театра. По типу Бродвейских. Как же, как же, наслышаны. Антреприза, один спектакль идет все вечера подряд... Пока публике не надоест.
И надо же. Я у этого богатенького, оказывается, в пору активного служения Мельпомене ( специально так высокопарен!) в любимых актерах ходил.
Аванс выдали, как полагается. Конечно, для приличия, надо бы написать, что ломался-сопротивлялся, да врать-то зачем. Только слово сказано было, как чуть ли не кланяться-благодарить начал. Тут ведь дело какое - без сцены жить куда как тоскливо. А еще и голодно. Путного ничего делать-то не умею. Когда театр наш распался, а меня на заслуженный, как говорится, отдых отправили, так и тыкаться начал туда-сюда. За все брался, лишь бы заработать. Пенсия-то у меня аж 107 гривен. Кути, не хочу! Вернее, сначала перебирал. Народный артист все-таки... А какая тогда работа была: реализатором за прилавок, продавцом, сторожем... Да и это, в моем возрасте, за счастье было. Носом, дурак, крутил.
- Да я такой, да я эдакий!..
Как же, как же, больно нужны нынче “такие-этакие”, прямо очередь за ними стоит.
Победовал изрядно. Уже на все соглашался. Но работы почти не находилось. Зимой, правда, попроще. Устроил меня наш бывший администратор, а ныне владелец казино, в Деды Морозы. Вот когда я намахался! В день по десять-пятнадцать утренников, да еще и на дому поздравления... Платили, правда, неплохо, а в домах, куда ездил детишек развлекать-поздравлять, еще и чаевые давали. Мерзко на душе, ох, как мерзко, а брал. Куда денешься? Хорошо хоть лицо под бородой спрятано!
Еще спасало то, что, по старой памяти, на всякие презентации, выставки, конкурсы звать продолжали. Сами мероприятия мне, честно говоря, не интересны, зато поесть-выпить-пообщаться можно. Со своими!
На одной из презентаций Художника и встретил. Мы с ним сто лет знакомы, но последнее время не пересекались. Поговаривали, что он, в основном, по заграницам обитается. И слава Богу! Художник хороший, так что, к счастью, не все таланты неоцененными остались. Кое кто и пробился. А когда талант пробивается, всегда радостно.
Обнялись, выпили, поговорили. Художник, как раз, только-только из Италии вернулся. Прожил там пол года, ностальгия замучила. Рвался, рвался домой, а как приехал, так сразу обратно захотелось. Уж больно, по его словам, у нас все мерзко нынче. Не думаю, что выкаблучивался он. На свежий взгляд, наверное, все так и есть. Обидно, конечно, за город, за себя, тут живущего, за других...
Хотя, как по мне, была бы работа любимая, кусок хлеба, не очень черствого, да рюмка вина, когда припрет, так больше ничего и не нужно. Правда, это я так рассуждаю, возможно, по скудости своей. Сейчас, все перечисленное для меня роскошь, а имелось бы в достатке, так еще чего-то захотелось. Человек так устроен.
Стали с Художником общаться. Не часто, но довольно регулярно. У него, как я понял, с общением вообще туго. Жил себе, картины великие писал, а людей вокруг не густо. Отчего так? Не ведаю. Старые дела, небось, какие-то. Коллеги его не очень-то жаловали, да и он их. До открытой вражды дело не доходило, все в рамках, но витало что-то, витало...
Художник-то он, еще раз говорю, действительно великолепный, с таким общаться интересно и полезно, а мне еще и приятно. Многие хотели бы, но не подпускал Художник близко почти никого. Я вот сподобился. Но ведь и я не из последних в городе этом! Был... Захаживал к Художнику, правда, еще один тип. Поэтом его называли. Может еще кто, женщины, например, но не знаю. Не встречал.
Порой Художник пропадал на неделю-другую. Потом снова появлялся, звонил. Я не спрашивал о том, куда он исчезает. Хотя, интересно. После таких исчезновений появлялись, обычно, новые работы. Мне они нравились, а некоторые даже очень.
- Опять дачничал? - спрашивал, в таких случаях, Поэт .- Ну, когда ты опять за моря смоешься?
- Опять! - отвечал Художник. - А смоюсь я, наверное, уже скоро.
- Так что, можно надеяться?
- Не без того!..
Странные какие-то диалоги. Что значит: -”дачничать”? На что Поэт собирался надеяться? И на что ему еще надеяться, если только что выпустил новую книгу. Слышал хорошую. Не читал... Говорили про Варавву... Книгу купить денег нет, а подарок от Поэта ждать мне вроде не за что. Кто я ему? Так, приятель приятеля.
***
Между тем, по городу слух прокатился, что открывает какой-то “новый” частный театр. Я не очень-то этому поверил. Почти все театры закрылись, в оставшихся зарплату по пол года не платят, да и публики почти нет, а тут новый театр. Невероятно!
Но время шло, а слухи эти все гуще становились, все подробней.
Не обминула и меня история эта. Как-то дома сидел, а я часто теперь дома обитаюсь. Идти-то особенно некуда. Так вот, сидел я, пьесы старые перелистывал, как вдруг звонок. Телефон, стало быть. Он у меня настолько редко голос подает, что удивился я очень. Художник, в очередной раз, дачничает, а кроме него и звонить-то, вроде, некому.
Поднял трубку. Звонил мой благодетель. Я уже упоминал его - бывший администратор, ныне миллионер.
- Дело, - говорит, - к тебе есть.
Ну, делу я завсегда рад.
- Слушаю внимательно, - отвечаю.
- Разговор не телефонный. Может я с человеком одним к тебе наведаюсь?
- Пожалуйста, - говорю.
В самом деле. Почему бы им ко мне не приехать? Квартира у меня, хоть и маленькая, но в полном порядке. Все на месте, все чисто, уютно тут, во всяком случае мне. С тех пор, как жену похоронил, один тут живу, но все, как при ней было, стараюсь сохранить. Боль та, давняя, уже малость поутихла, но нет-нет и кольнет. Тогда и свет весь не мил. А в остальном терпимо. Жить можно. Правда, иногда спрашиваю себя:
- Зачем?
Если призадуматься, то я, как та лошадь из КВНовского плаката. С двумя хвостами и без единой головы. И надпись была к этому плакату:
- Лошадь, у которой все позади!
Вот и меня ничего уже, видимо, в жизни не ждет. Хорошее, я имею в виду. Но живу зачем-то.
Ну да ладно. Проехали. Хотя, не совсем.
Но любопытство, все-таки, разбирает.
- Зачем гости-то ко мне пожалуют? Вроде бы, и взять с меня нечего, а дать... Бросьте! Кто сейчас, за просто так, дает?
Ладно. Ждать недолго осталось.
Пошел на кухню с запасами своими разбираться. Ну, с этим у меня не густо. Кроме посуды, почитай, что ничего и нет. Не стану же гостей потчевать тем, чем сам питаюсь. Стыдно! Выходит, кроме чая мне и предложить им нечего. Неудобно, конечно, но что делать?
Терзаться долго вопросом: - Что поставить на стол? - мне не пришлось. Гости, а было их двое, пришли вскорости, да еще “у них с собой было...” А на столе моем появились почти забытые яства. И коньяк!
Коньяк я люблю с юности. Да и как его не любить? После коньяка никогда мыслей плохих или агрессивных не появится. Наоборот, хорошо на душе становится, идеи всякие приходят, и люди все красивые да хорошие...
Помню, на заре актерской карьеры пришлось работать в небольшом грузинском городе. В русском театре, естественно. Тогда национального театра в городе могло и не быть, но русский - обязательно. Работали там, в основном, такие же зеленные актеры, как и я и местные, говорившие по-русски не совсем уверенно, с акцентом. Как они попали в театр покрыто мраком. Хотя, в таких-то городках почти все родственники или друзья родственников. Какая разница где работать, лишь бы платили, а актером еще и престижно. Понятное дело, весь репертуар держался на нас, молодняке, а “старшие товарищи” выходили, в основном, в массовке. Правда, бывали и исключения.
В провинциальных театрах, да и в столичных тоже, репертуар строился так: - одна-две пьесы местных авторов, одна-две зарубежных, но идеологически выдержанных, что-то из классики, естественно и обязательно несколько советско-революционных. В качестве идеологически непременной пьесы была выбрана одна, но какая! С молчаливого одобрения местного партийного руководства играли мы совершенно бездарную пьесу, где главным героем был не кто-нибудь, а сам товарищ Сталин. Ну, тут акцент вообще был по делу. Так что один из местных “гениев” получил главную роль! Как по мне, актера можно было подобрать поудачней, даже среди тех, кто имелся в наличии, но у этого, видать, какие-то особые заслуги имелись.
Это мучение, а не постановка! Это мерзость, а не пьеса! Но неминуемое свершилось - мы дожили до премьеры!
Впервые за все время существования театра в нем был аншлаг! Да еще какой! За лишний билет, говорят, давали втридорога, впятидорога, но билетов не было. Да и откуда им взяться, если зал оккупировало все местное и окрестное начальство с чадами и домочадцами. Всем актерам, занятым в премьере, выдали по билету. Мне билет этот оказался без надобности, и я отдал его одному из коллег, который умолял об этом. Отдал и забыл.
Спектакль прошел на “ура”! Публика неистовствовала. Все слова и даже реплики главного героя встречались шквалом аплодисментов. Одну из заключительных сцен пришлось даже, невиданное дело, бисировать.
Наутро мы все, занятые в спектакле, проснулись знаменитыми. А исполнитель главной роли, который до этого дня редко произносил даже: - Кушать подано! - стал популярнее игрока Тбилисского “Динамо”, родившегося в городке и изредка наезжавшего сюда. Когда это случалось, за ним ходили толпы, стремясь, хоть дотронуться до кумира. Но все это было ничего, по сравнению с тем, что обрушилось на исполнителя роли товарища Иосифа Виссарионовича Сталина! Слава, пришедшая к нему была беспредельна. Вскоре он, перескочив через звание заслуженного артиста республики, стал народным, потом лауреатом... Когда, оттрубив положенные два года, я без сожаления покидал театр, он уже являлся его художественным руководителем.
Но дело не в этом, а в том, что облагодетельствованный ненужным мне билетом, актер наутро принес мне в дар бутылку конька “Греми”.
До того дня мой “коньячный” опыт ограничивался только местным напитком *** по скромной цене 3 рубля 82 копейки. Оный напиток продавался во всех будках и частенько присутствовал на наших актерских застольях.
“Греми” был дорогим коньяком! Он стоил чуть не впятеро дороже и никому из нас при зарплате в 105 рублей и в голову не приходило его покупать. Щедрый дар был распит в компании коллеги женского пола в тот же вечер. Едва пригубив рюмку, я понял, что пью что-то необыкновенное. Коньяк был темно-янтарным, густым и необыкновенно вкусным. Его можно было с наслаждением потягивать целую вечность.
- Так вот что такое настоящий коньяк! - подумал я.
Всю премию, и немалую, за удачную премьеру потратил я на бутылки коньяка. Брал разный, но обязательно Самтрестовский и марочный. В то время коньяки и вина еще не фальсифицировали и, уплатив, ты получал именно то, что написано на этикетке. А написано было, как сейчас помню, - “Греми”, “Варцихе”, “Тбилисси”, “Отборный”...
Дегустация шедевров грузинского виноделия принесла мне истинное наслаждение. Я полюбил коньяки за необыкновенное послевкусие, а, главное, за великолепные, добрые, талантливые мысли, приходившие во время пития.
Со временем, я расширил географию покупаемых коньяков, познакомившись с Армянскими, Дагестанскими, Молдавскими...
Отвлекся. Давно это было. Успел позабыть. Но пришлось вспомнить, ибо на столе появилась бутылка “Белого аиста”.
Впрочем, коньяк мне не понравился. Зато беседа захватила.