А вот и четвертая повесть. Новый человек. И прежние герои промелькнут. Но его глазами. Я очень люблю эту повестушку. У меня там получился Человек.

ПОЛУВОР (самое начало)

Я не вор! Я даже в институте учился. Правда, недолго. После первого же колхоза исключили. Посчитай, студентом числился дня три до сельхозработ, да еще неделю после. Девять дней, таким образом, высшее образование получал. Зато в анкете, ежели б заполнял, написать мог в графе “образование”:
- Незаконченное высшее.

Но анкет мне, в ближайшее время, думаю, заполнять не придется. Разве что посадят. Так, в этом случае, за меня все, что надо, заполнят.
Вернусь к образованию своему, чтоб тему, не очень-то приятную, закрыть. В институт поступил сразу после школы, без блата, заметьте. Тогда еще и так бывало... Отнес, куда хотел, документы, экзамены сдал и стал студентом. Не могу сказать, что учеба в ВУЗе мне нравилась, не могу и утверждать обратное. Считайте: - первый день - посвящение в студенты, празднества всякие, вручение студенческих билетов, второй - лекция по истории КПСС, после нее объявление о том, что в колхоз едем. После этого отпустили нас собираться. Третий день тоже дали на сборы, а на четвертый - погрузили в автобусы да повезли сельское хозяйство в каком-то там районе поднимать да труженикам села время для базара освобождать.
После колхоза же не учеба, а сплошные собеседования с деканом. Мы с ним женщину не поделили. Его дочку. Он почему-то считал, что встречаться со мной и, тем более, спать она не должна. У меня же мнение по этому поводу было диаметрально противоположным. Хотя, насчет “встречаться” можно бы еще подумать. С другой стороны, как переспать с девушкой, даже не повстречавшись. Да и чувства, смешно сейчас вспоминать, аж захлестывали.
Началось у нас все в колхозе, причем, с первого же дня. Я и опомниться не успел, как мы с ней после танцев на прогулку к ближайшей посадке отправились. Как говорится: - Дело молодое! Причем, ей-то уж больно хорошо знакомое. Не задумался об этом тогда, а зря. И понеслось. Днем - сахарная свекла, ночью - любовь тоже сладкая!
Правда, старший наш, руководитель, то бишь, как-то нехорошо на меня коситься начал. Я сперва внимания не обращал. Норму выполняю, а остальное не его дело. Глуп был. Опять, же повторюсь, молод. Руководитель сам, видать, на Галку виды имел. Дней десять колхоза прошло, глядь - сам папаша-декан на казенной “Волге” прикатил.
Со мной, естественно, не общался, правда взглядом, более, чем недружелюбным, наградил, а с дочкой своей в Красном уголке закрылся. О чем беседа родственников происходила не ведаю, только вышел декан больно сердитый, хлопнул дверцей и отбыл.
Все пошло, как было, но ненадолго. Галку через два-три дня в город отозвали. Промаялся до конца колхоза, а когда в город вернулись и к учебе приступили, стали мы упущенное наверстывать.
Ох, не стоило этого делать, ох не стоило! Был бы я сейчас инженером каким-нибудь, с повышенным образованием ходил, при доме, при семье, при телевизоре с газетой... Но не жалею ни о чем, хоть убейте! Это же позор какой - от девушки из-за папы-декана отступиться!
Но и папаша отступать не хотел. Чем-то я ему не глянулся. Я даже разговора удостоился, вернее монолога на тему о том, что ежели еще хоть один раз... Ну, и так далее.
Это потом я сообразил, что своим кувшинным рылом никак в эту семейку не вписывался. Папа - профессор, декан, мама - профессор, зав. кафедрой... Еще дедушки с бабушками тоже сановные. А я? Всего и достоинств - внешность.
Я и сейчас ничего, если приодеть. А тогда!... Три первых разряда по бегу и прыжкам, кандидат в мастера по боксу. О-хо-хо-о! Как давно это было! И было ли вообще?
Да, жить бы мне тогда да радоваться, но скрутили радость мою на корню. Вызвал меня вдругорядь декан-папаша, уже после того, как слова его крепкого не послушал, и докладные показывает. А по докладным этим выходит, что я не только в колхозе пьянствовал, хулиганил и норму не выполнял, а еще и занятия прогуливаю да старосте дерзю. Крепкие бумаги, много крепче слов моих. Да я не больно-то слова тратил. Понял уже что к чему.
Короче, отчислили из института. А, чтоб дело до конца довести, бумажку соответственную в военкомат отправили. У тех, как раз, осенний призыв шел. Так что, не успел я очухаться, как повестку приволокли. Призывали меня, как лишившегося отсрочки, в ряды Советской, как тогда казалось, непобедимой Армии.
Делать нечего. Пришлось идти служить. Родители, помню, сильно убивались. Они не очень молодыми и не очень здоровыми были. Да и на меня много надежд имели. Да вот видите, как получилось... Галка меня даже проводить не пришла. Как отчислили, так и пропала. Я, сдуру, звонил ей несколько раз, но ее всегда, как отвечали, дома не было. Понял, что прошла любовь... Ладно, проехали!
Имелась еще надежда крепкая в спортроту попасть, в Одессе служить остаться, но и тут не обломилось. Оказывается, большой недобор в десантные войска имелся, так что загремел я, при всех своих разрядах, прямо в ВДВ.
Так что, светил мне, со страшной силой, Афган. Но, хоть тут, “повезло”. Сломал я на третьем прыжке с парашютом ногу, да так, что прямо в госпитале и комиссовали.
Итог жизни к двадцати годам неутешителен:
- “незаконченное” высшее образование, причем, как оказалось, с “волчьим билетом”,
- еще, так называемый, белый билет и отчетливая хромота с болями в ноге к непогоде.
За-ме-ча-тель-но!
Что же оставалось-то?
Работать!
Кем?
А кем получится!
***
Как давно это было!.. Двадцать лет прошло. Двадцать лет! И стою я, нынешний, посреди далекого дачного поселка, оставленного или почти оставленного обитателями, ввиду окончания сезона. Стою и осматриваюсь,, мыслю - куда на постой определиться. И не на день-другой, не на неделю. На зиму! Естественно, без ведома хозяев. Посему, к жилью будущему у меня масса требований, довольно специфических. Очень важно, чтоб в поселке, где жить определюсь, сторожей не имелось. Ну их! Не то, чтоб я бдительности их боялся. Просто, если увидят, что в какой-то из дач квартирант объявился, то сначала сами же ее и разворуют, а потом на меня свалят. Сиди потом за воровство! Я за решеткой не был никогда и не стремлюсь, естественно. Так что, сторожа и шавки, которые при них живут, мне ни к чему. Роскошных хором тоже не надобно. Я не буржуй какой и не “новый русский”. Главное, чтоб тепло, да еда, какая-никакая, на первое время. Дальше и сам подсуечусь. Не мешает, конечно, чтоб магазин где-то в окрестностях существовал. Но не очень близко. Важно, чтоб несколько подходов к дому имелось. Это - чтоб вовремя улизнуть, чуть что.
Если вопрос появился:
- А для чего столько требований-то?
Отвечу:
- Зимовать же мне где-то надо!
Летом проще. Летом и работа с жильем всегда есть. На стройке, например. И заработок неплохой. На пляже тоже подработать можно. Убирать там или торговать чем-то. Документы-то в порядке. Так что, берут. Но это работа сплошь сезонная. И ночлег летом где угодно найти можно. Зимой вот туго! Зимой прятаться нужно от дождя и снега, от ветра и стужи. А куда спрячешься, ежели жилья своего нет? Помирать, как говорят: - “под забором”, - не хочется. Да, вроде бы, и рано. Вот и подыскиваю я себе пристанище.
***
“Хижина” эта приглянулась мне сразу. Можно сказать, в душу запала. Две калитки - спереди и сзади, и сам домик уютный такой, сверху донизу голышами выложенный. Труба на крыше имеется, стало быть и отопление есть.
Одна беда - занят домик! Живет там кто-то. Из трубы, столь меня порадовавшей, дым идет, по ночам в окнах свет виден.
Пришлось пристраиваться по соседству. Крыша над головой уже имеется, но рассматриваю я свое нынешнее пристанище, как временное. Наблюдательный пункт, что ли...
Странный мужик в облюбованном доме живет. Пожилой, но, наверное, полоумный. Ходит, почти бежит, под дождем, что-то декламирует, выкрикивает. Бурю, зачем-то призывает. Мало ему, что ли, нынешнего ненастья? И еще, то согнется в три погибели, то, наоборот, вытянется в струнку, голову подымет, походка, вроде как царская, стремительная такая. Походит, походит так, покомандует кому-то, опять плечи опустит, голову нагнет, идет, ногами шаркает, по сторонам осматривается. Вылитый бомж! Я их немало перевидал. Конченные люди. Я не такой. Пока! (Тьфу-тьфу-тьфу). Как по мне, то лучше украсть, а еще лучше заработать.
Впрочем, как говорится:
- Каждому свое!
Вернусь, тем не менее, к обиталищу нынешнему. Как упоминал уже, не по душе оно мне. Печки нет, электроплитки тоже. Приходится греться от газовой плиты. Но это - духота! Да и тепло только на кухне. Там, в основном, и обитаю, в щели щита оконного поглядываю. По опыту, правда, знаю, что опасность может проклюнуться только на выходные. Но береженного Бог бережет. Еще мне известно, что ближе к зиме и собственно зимой хозяева редко на дачи ездят. Не Фонтан тут или Аркадия... Это довольно далеко и жечь бензин в непогоду и гололедицу, без особых на то причин, никто не станет. Поэтому сюда и забрался!
Собственно, кроме как наблюдать из кухонного окошка, делать абсолютно нечего. Телевизора нет, радио тоже, а книги все сплошь ветеринарные и учебники. Совсем не интересное чтение. Так что - окошко и еще раз окошко. Целыми днями.
***
Когда “воинская” карьера рухнула, я, сначала, радость испытал. Нога-то заживет, рано или поздно, зато свобода!
Свобода свободой, но как ею распорядиться? Учиться дальше? Оно бы и желательно, но не берут! Сунулся в техноложку, на химико-технологический факультет поступать, а мне от ворот поворот. Даже документы не взяли.
- С Вашими документами, -приватно сообщили, - в ВУЗ соваться невозможно!
- Почему? Как?
А никак. Видно, какая-то пометочка стоит, не знаю, не сумел определить, но... всюду мне от ворот поворот.
Пришлось идти работать.
Кем я только не вкалывал! И на стройке, и на заводе... Работа неквалифицированная, стало быть, и зарплата соответствующая. Роста без образования никакого. А образование, выходит, заказано.
Пошел, в конце концов, на водительские курсы. Закончил. Начал самосвалы со щебнем из Заливного гонять. Хорошая работа! Две ходки по путевке, одна налево. Щебень - он всем строящимся нужен. Меньше двадцатки в день домой не привозил. Это чистыми, а еще делился, конечно. Как без этого? Приоделся чуть, родителям существенно помогать стал... Живи, короче, и радуйся. Так нет! Вот ведь натура человеческая - большего захотелось. И чтоб денег много, и чтоб другие места повидать.
Как-то знакомого встретил из соседнего автопарка. Он сначала у нас работал, а потом туда перешел. На водовозке стал ездить. В летний сезон бешенные деньги зашибал. Правда, зимой на голой зарплате сидел-куковал. Ну да не в этом дело. Рассказал он, что нынче набор водителей ведут на северные газопроводы. Платят там немерянно, а работа - она всюду работа. Я и соблазнился. Завербовался без проблем. Нет, все-таки, одна проблема была. Немаловажная! Броню на жилье не давали. Одесская прописка терялась. Родители на дыбы встали. Не послушал их, дурак, выписался и на Север укатил.
Ждете, небось, что начну про ужасы и прелести жизни на Севере распространяться. Зачем? Работа, как работа, не особенно легкая, но и не такая уж и тяжкая. Общежитие хорошее дали, спецодежду. Машина новая, КРАЗ, в полном порядке. Всего-то и делов, что баранку крутить. Конечно, и поломки случались, и ЧП всякие. Как без этого? Но, в основном, все нормально. Зимой,, конечно, более чем студено, летом жарко, комары, мошка всякая. Так за эти трудности и денжищи большие платят!
Приятелей завелось уйма, подружек... С развлечениями, правда, туговато, но бывали, бывали и развлечения. Артистов каких-то привозили, кино крутили. А раз сам Высоцкий приехал! Выступал, правда, не у нас на участке, а в центре, где управление. Билеты только начальству да еще ударникам труда давали. И мне достался билетик. Да вот незадача. Как раз накануне концерта ребята на лежневке в аварию попали. Пришлось гнать, чтоб выручить и технику домой притащить. Так Высоцкого живьем и не увидел. Не судьба, стало быть.
Через два года я в отпуск поехал. Сперва в Одессу, потом, через неделю, как положено, в Сочи, а после снова в Одессу. Догуливать. Правда, к этому времени, денег у меня уже не густо было. Все, что за два года скопил, в Сочах этих оставил.
- А-а, не жалко, еще заработаю!
С тем и в обратный путь подался. Помню, мама с папой в аэропорт провожать приехали. Уже на трап поднимался, оглянулся, а они, обнявшись стоят, мне руками машут. Маленькие такие, седые совсем... Такая тоска к сердцу подкатила! Сроду такой не испытывал.
И не знал тогда, что вижу родителей в последний раз.
(еще будет)