Извините, что большой кусок поместил. Но повесть как-то незаметно закончилась...
ПОЛУВОР
***
Лето и часть осени проработал в автосервисе. Правда, таковым, место это можно назвать с большой натяжкой. Маленький дворик с подворотней, яма да кое-какое оборудование. Так что, о роскошных машинах и, соответственно, больших деньгах хозяину, а по совместительству и механику, мечтать не приходилось, но работа была. “Жигули”, “Запоры”, “Москвичи”, японцы, что постарей да подешевле... Короче, не простаивали. Я числился автослесарем, хотя делать приходилось многое - и убирать, и мыть и, конечно, гайки крутить. Приходилось и сваркой заниматься, и рихтовкой. Деньгами, правда, обижен не был. Считай, по две-две с половиной сотни баксов в месяц выходило. Я даже решил квартиру снять, но хозяин предложил еще и сторожем поработать, так что и ночлег имелся. Главное, что работа по мне оказалась. Всю жизнь бы так работал! И интересно, и прибыльно. Но, больше, интересно!

Все бы ничего, но кому-то дорогу перешли. Кому? Не ведаю. Но стали “гонцы” к хозяину наведываться. Видать, они очень убедительны были, потому что в ноябре он сдался, закрыл лавочку.
Опять я оказался свободен. К тому времени, зима, вроде, настала, так что отправился я в облюбованный поселок с целью поселиться. Как видите, до сих пор тут обитаю.
***
Не умею я природой любоваться. Понятия даже не имею - что это такое. Ну, снег, деревья, пески там... Где живешь - там и природа. Хорошая, плохая, красивая? Может же так быть - красиво, допустим, а для жизни невозможно. Взять, например, те же пески. На картинке или фотографии кому-то глаз не оторвать, а попробуй, поживи там. То-то! Или тут: деревья всякие, снег. Из окна даже красиво. А выйдешь, к примеру, за дровами, так ужас просто. Ноги в снег проваливаются, мерзнут, мокнут, ветер пробирает. Не чаешь вернуться поскорей. Так что, лучше, как по мне, не любить природу, а поудачней с нею сосуществовать. Все равно другого выхода не имеется.
Или, вот еще, ветер. Сколько я в книгах Поэта стихов про ветер нашел. Одних цитат на небольшую брошюру хватит. Непонятно - вроде бывалый человек, пустыню, тундру изъездил, а туда же. Знает не понаслышке, что такое афганец. Начнет дуть, так мало не покажется. Или ветры на Севере, да при морозе градусов сорок... А все равно о ветре пишет, восхищается. А я - читай!
Впрочем, читать меня никто не заставляет. Дело добровольное, но больно увлекательное. Я и прежде книги любил, а сейчас без них и вовсе обойтись невозможно.
Так что, сижу целыми днями, читаю, думаю, снова читаю. На улицу почти не высовываюсь. Перемыл все в доме, перечистил, перестирал. Что починить-исправить можно - перечинил.
А еще красками баловаться стал. Взял как-то фанерку, на ней вид из окна малевать стал. Думал легко. Не тут-то было! Ничего путного не вышло. Но интерес к этому делу не пропал. И развлечение классное. Такое, что о времени забываешь, а оно летит невиданно.
Казалось бы, что проще - что видишь, то и рисуй. Ага! Это не картинки-раскраски замалевывать. Вроде и видишь, и понимаешь, и цвет знаешь, а... ничего не выходит. Руки, как рычаги становятся. Только скорость ими и переключать. Всякий раз, хватая грифель, думаю:
- Вот сегодня-то обязательно получится!
Увы!
Решил, было, сразу на краски перейти. Без рисунка. Еще хуже! Мазня, грязь, ужас!
Догадался я, конечно, краски на дощечке смешивать. С грехом пополам научился оттенки не сильно мерзкие получать. А нужные - никак. То есть,, случайно может нужный оттенок получиться, но какие краски на него пошли забываю.
Короче, пока с этим делом плохо. Но время, вроде, есть. Впрочем, кто знает, кто знает...

Актер, вот, тут жил. Пьесу репетировал. Пьеса тут, передо мной. Прочел ее, потом еще раз, вдруг поймал себя на том, что уже вслух декламирую.
Когда Король - громко так, властно, а кто пожиже, так и голос потише, покорней. Только и тут ничего не выходит. Перепуталось.
Не захотел Король на троне оставаться.
- С чего? - спрашивается.
Ладно, его да Шекспира дело. Но каким голосом его слова теперь-то говорить?
С одной стороны - Король, хоть и бывший, с другой - бродяга, как и я.
Кстати, а каким голосом я разговариваю?
Забыл!..
Как я с людьми говорил? Боюсь, что последнее время голос у меня слегка заискивающий был. И в глаза глядеть избегал.
Нет, Лир не таков, он заискивать не станет!
Интересное дело! То я стихи разбираю, то живопись, сам рисовать пытаюсь, а теперь вот и театральные проблемы меня колышут. Не загородный дом, а Университет культуры для одинокого Полувора.
А если всерьез, то, наверное, дело в том, что жизнь моя не очень сложилась, посему чужой и яркой жить пытаюсь.
***
Сегодня, спускаясь к лиману, вообразил себя Поэтом.
Для поэта что важно: - увидеть что-то, сравнить...
Как это сделать? Не ведаю. Вот камень, например. Ну, и что? Камень, как камень. Плоский, зеленоватый, бугристый. Как лягушка или там жаба на земле расселась. Вот-вот, лягушка! И скользки камни эти нынче. Стало быть, иду среди лягушек, наступаю на них. Б-р-р. Аж противно!
Или стены оврага. Высокие, темные, глухие. Но за ними мой дом! Значит стены эти - забор, домой не пускающий.
Да-а, не очень у меня получается. Неуклюже.
Как умею...
***
А что художник прежде всего видел? Лиман серый, как... Хотя... Какой он серый? Местами зеленоватый, местами белесый, кое-где вовсе почти черный. Замерз! Вроде и не вода, а твердь какая-то. Но временная, опасная и... завлекательная. Тайна тут! Какая? Вот это мне сообразить трудно. Вроде кто-то глядит снизу, изучающе и внимательно. А может, это просто облака во льду отражаются?
А в овраг войдешь - сумерки! Они там целыми днями отсиживаются, чтоб под вечер выйти. и в гости ко мне заявиться. Войдут, сгрудятся за спиной, но помалкивают. Огонь в камине взовьется - отпрыгнут, утихнет - снова ближе подойдут.
***
Пью кофе. Прежде я, считай, и не пил его. Или пил, но отвратительный столовский суррогат. Пойло такое, правда, сладенькое. С молоком, а чаще со сгущенкой. А без молока? Если взять маленькую чашку, а в нее полную ложку порошка, сахар, кипяток...
И что? А ничего хорошего! Горьковато. Но пью. Не пропадать же напитку.
Вдруг настроение стало улучшаться. Хорошо на душе! Мысли обнадеженные такие...
- Перезимую, работу найду получше. Каждую копейку беречь стану, а на следующую зиму угол сниму, чтоб и зимой работать. Потихоньку и на свою комнатушку, хоть в коммуне, но насобираю. Я ведь уже чуток скопил, когда в автомастерской работал. Пусть год на это понадобится, пусть два, три. Я же не стар еще! Дождусь!
И семья будет!...
Очнулся с дурацкой улыбкой на лице, огляделся и скис.
Но как хорошо, как славно-то было! Вот, значит, кофе для чего. Чтоб мечтать!
Но мечты - это пустое!
Мне мечтать невозможно!
Кофе - это яд!
***
Какой холод на улице! Вышел белье развешивать - чуть не околел! Но так здорово сушить свежестиранное на морозе, да при снеге белом-белом. Простыни и все прочее аж дымятся. Пар от них идет.
Наутро, правда, все задеревенело. Пришлось, как листы фанеры в дом затаскивать. А дома и утюг раскаленный дожидается, шипит, по полотну бегая.
Уютно на душе, радостно.
Мне бы свой дом. Нет, хоть уголок, но свой, законный. Там лопатками, когда вовсе туго, можно к стене прижаться, собраться с силами и... вперед!
Я бы...
***
Снова потеплело. Снег растаял и, заходя с улицы в дом, долго вытираю ноги. И все равно, после каждой прогулки приходится заново мыть пол. Тапочек у меня нет, а босиком ходить холодно.
Все дело в том, что дорожки, ведущие к обеим калиткам не мощены, так что надо ходить по грязи. Когда-то тут был рассыпан щебень, но за давностью этого давно ушел в землю, так что тут сплошная жижа. Экая беда!
Но, с другой стороны, беда эта - мне развлечение. Немало голышей имеется возле дома, много больше в овраге. И щебень есть. Так что, работать мог бы без остановки, но руки быстро замерзают и приходится идти греться в жилье. Вы уже догадались, что затеял я работу по мощению дорожек. И ничего, справляюсь.
***
Часов да календаря нет, счет дням, а тем более часам, не веду. По всему выходит, что Новый Год уже наступил. Интересно, а какой нынче месяц? Наверное, январь. Хотя, какая разница?
Пришлось посетить еще несколько дач. Еды хватает. Но хлеба нет! Крупы, крупы... Так нестерпимо хлеба хочется! Обычного, серого, можно белого, любого!
Так что, решаюсь, все-таки, посетить магазин. И морозец не шибко кусачий, и идти недалеко, и снег неглубокий. Час туда, час обратно... Выдюжу!
Деньги? Ну, этого добра на хлеб хватит. И не только. Заработал же, я рассказывал.
До магазина дотопал без приключений. Они позже начались. Ну, сначала, магазин закрыт оказался. Пришлось попрыгать с пол часика, пока продавщица заявилась.
Хлеб, как водится, черствый. Но хлеб! Взял три буханки. Еще сахар, консервы, естественно, рыбные... Городские порядки сюда еще не дошли, видать, так что ассортимент не очень-то изменился. Не беда, только руки мерзнут нести все это. Еще и похолодало. Иду домой медленно, скорее уже плетусь.
Добрел до поворота, от которого еще пилить и пилить, а там еще один бедолага. На “жигуленке”. Только машина эта застряла намертво, а хозяин бегает вокруг, что делать не ведает. Мне обрадовался.
- Слушай, а ты в машинах волокешь?
Это мне, водителю со стажем, такие вопросы задавать?
- В чем дело-то?
- Заглохла!
Думаете приятно на таком морозе чью-то лайбу ремонтировать?
Пришлось... Не бросишь же его одного!
Намаялся до темноты. Завелась машина.
Автолюбитель деньги совать стал. Но не взял я их почему-то. Как-то неудобно.
Тогда вызвался домой подвезти. Ну, это с нашим удовольствием. Сел рядом, дорогу указываю. Только, чем ближе к дому, как-то не так он на меня смотреть стал.
Довез, все-таки. У ворот стал и спрашивает:
- Твой дом?
- Мой, - говорю.
- Погреться не пустишь?
- Заходи!
Вошли... Он дорожке новой очень изумился. Аж присвистнул. В дом вошел, к картинам бросился. Оглядел, вроде как успокоился. Потом глянул на меня пристально и спрашивает:
- Ну, и что делать-то будем?
- Не понял, - отвечаю, хотя все уже понял.
Долго мы просидели, покуривая и разговаривая. Долго... Всю мою жизнь. Потом он уехал. А я остался. Я был один, совсем один в этом краю. Но я больше не был одиноким.
***
Шелестит, шелестит снег по стеклу. Шелестят, шелестят дни, уходя в прошлое. Там они смешиваются с другими, тоже прожитыми. Или не смешиваются? Ведь даже в памяти остается не все, а только некоторые недели, дни, часы, даже мгновения... Хотя... Мгновений у меня не было. И минут. То, что запомнилось, скорей периоды. Когда хорошо было. Когда плохо...
Но я и не пытаюсь сотворить себе биографию. Вероятно, это все-таки происходит, но помимо меня. Я же просто живу, радуясь покою, теплу, сытости.
Много это или мало? Как по мне, то все-таки много. Очень много! Если призадуматься, то у меня никогда не было своего дома. Сперва жил с родителями, потом в общагах, потом и вовсе где придется. Квартира в Марах? Островок в мире неустроенности. Вот почему нынешнее, вовсе не мое, очень даже временное, жилье воспринимается ближе и родней любого другого. Почему? Пытаюсь найти ответ, слоняясь из угла в угол. Но не могу. Пока. Но мысли об этом не оставляют. Думаю, думаю.
Вот как: - думаю!
О себе, о жизни, о месте своем среди живущих.
Нет, банальное: - Зачем живу? - меня вовсе не интересует. Да и не по зубам этот вопрос.
- Но почему, почему жил я так плохо, так скудно? Вроде бы, работал, не сачковал, не обманывал, не предавал. И так больше двадцати лет! Итог? Увы, известен!
Ни-че-го!
Ни близких, ни родных...
Ни друзей, ни врагов...
Ни денег, ни вещей...
Ни дома...
Вот он, вот он невесомый багаж, скопленный более чем за сорок лет жизни.
Поэт пишет стихи и они остаются.
Художник пишет картины и они остаются.
Актер играет роли и они...
Что толку в делах и поступках моих, если совершал их (не играл!) на подмостках беды?
А люди?
Массовка, хор, фон...
Стоп! Это уже мания величия! Для того, чтоб люди служили тебе фоном, надо многое и многое из себя представлять.
А я?...

Еще одна ночь прошла.
Утро.
Я еще не ложился.
Я подвел итог. И звучит он странно:
Я - счастлив!
И счастье, наполняющее меня, не отобрано ни у кого. Не украдено!
Я - не вор!

Маленькое послесловие

Полухудожник...
Полупоэт...
Полуактер...
Полувор...
Нет, герои мои не полулюди! Они Люди, причем, настоящие!
Поэт - он не только поэт и не потому, что пишет сейчас прозу. Поэт - это, скорее мировоззрение, это еще и долг. Долг всем нам, не потерявшим лица в наше, не такое уж легкое время.
Актер... Он не сыграл и не сыграет уже никогда свою лучшую роль. Хотя... Спектакль мог и не получиться. Какая разница? Обидно и больно, что человек талантливый и профессиональный так и не сумел реализовать себя. Что ж... Не он один.
Вор... Да какой же он вор? Он, пожалуй, почестней большинства моих и ваших сограждан будет. И слава Богу, что и ему сверкнул лучик надежды. Как оно все дальше сложится? Кто знает? Кто знает?
Художник... А вот он - больше, чем художник! В нем, для моих героев, выручка и спасение. Он - человек, приходящий на помощь. Это не должность, это- призвание избранных. И еще. Художник приходит всегда вовремя.
И, раз в наше время не так уж необходимы художники, то люди, приходящие на помощь очень и очень нужны. Необходимы!
Я понимаю, что должно прийти время, когда Художник сможет стать просто художником, Актер актером, а Поэт поэтом. Вор же станет просто гражданином, гордящимся своей страной.
Но придет ли время такое?
Надеюсь...
Все еще надеюсь...