ПОЛУЕВРЕЙ (вот еще кусочек)
После школы нужно учиться дальше.
- Кем быть? - такой вопрос не стоял.
- Конечно, художником!
Почему? Да потому, что я родился, наверное, с карандашом в руке. Сколько себя помню, всегда рисовал. Особенно любил рисовать лица. Лет с семи-восьми у меня стали получаться портреты. Ну, не совсем портреты, ибо, при наличии внешнего сходства, в рисунках проступало нечто шаржированное. Но не зло, не жестоко, а мягко и грустно.

- Гений! – говорила бабушка.
- Гений! – вторили ей друзья родителей, заглядывавшие в дом. Они даже признавали себя в моих, сначала не очень ловких, рисунках.
И только мама с папой огорчались, видя мою страсть. Но огорчались не шумно, а тихо, почти незаметно.
- Это не кормит!..
Никогда они не пытались препятствовать мне, исправно покупали все, необходимое для рисования. А когда я решил учиться дальше, причем именно на художника, только вздохнули и промолчали.
А вот вопрос другой:
- Как этого добиться?
О, ответить довольно легко.
- Хочешь быть художником - пиши, рисуй!..
Можно подумать, что и учиться не надо. Надо, да еще как!
Ведь, кроме бесчисленных альбомов, изрисованных дома, все мое «живописное» образование, до сих пор, состояло из уроков рисования (раз в неделю) в средней школе.
Как противны эти уроки!
Как я злился на учителя рисования Григория Абрамовича за его доброту, терпение, за пятерки, которые он щедро ставил всем, и мне в том числе.
Он оборачивался к доске, рисуя для нас очередной образец, очередное задание, а в лысую голову его летели комки жеванной промокашки, выпущенные из трубочек. И ни разу он не наказал никого, даже голоса не повысил...
Как я ненавидел его за это!
Как я хотел, чтоб урок, мой любимый урок, длился долго-долго, как быстро пролетали эти сорок пять минут. Да какие сорок пять? Почти половину этого времени крали мои одноклассники своими шаржами, которые они именовали рисунками, и баловством, и шумом, и беготней по классу...
Для меня у Григория Абрамовича находилась минута, повезет, другая. И всегда он бранил меня! За то, что я вижу образец как-то не так, что искажаю линии, пропорции, выделяя то, что в данный момент мне важно. За то, что предпочитаю штриховку краскам... Мне, пожалуй, единственному в классе, он иногда ставил четверки и даже тройки. Правда, в четверти, как и остальным, всегда выводил пятерку.
И, опять же, я, единственный в классе, представлял, с его подачи, школу на всех конкурсах. Что удивительно, порой и призы доставались. Не часто.
На всех этих конкурсах был один парень, который почти всегда побеждал. Думаете, мы стали врагами? Ничуть! Он и теперь мой лучший друг, а зовут его - Художник. Да, да, тот самый.
Мы подружились сразу и навсегда еще в детстве. Он выиграл тогда ценный приз - набор колонковых кисточек. Я занял третье место и получил в подарок коробочку масляных красок.
Художник подошел после торжественной церемонии, надо сказать довольно скучной, и предложил поделиться кисточками. Я, в ответ, повел его пить коктейли на Ленина угол Бебеля, где, прямо на улице, готовили эти, невиданные прежде, напитки. В ассортименте имелись коктейли молочные, с ликером и с коньяком. Мы напробовались всех. В очереди, а она была длиннющей, мы говорили, говорили... Казалось, что знаем друг друга уже тысячу лет. С тех пор почти не расставались. Да и жили, как оказалось, по соседству. Он на Жуковского, а я на Греческой. В школы, правда, ходили разные, но ведь можно общаться и после школы, можно и казенить вместе.
И в дальнейшем нам учиться вместе не пришлось. Он поступил в Грековку, а я в Театральное. И у него, и у меня появились новые друзья, девушки. Но мы по-прежнему общались практически ежедневно, даже в дамы сердца выбирая подружек. И если какой из них кавалер не подходил, вторая немедленно бросалась.

Помню, помню это трудное время, когда нужно было после школы куда-то поступать.. Вариантов, вообще-то, имелось немного. Худграф Педина и Грековка.
Худграф Педина отпадал сразу по нескольким причинам. Одной из них была пятая графа, другой - отсутствие лишних, и не только лишних, денег у родителей. Мама работала химиком-лаборантом, папа прорабом в каком-то СМУ. На еду хватало. Но не более. Ко всему, в аттестате у меня была четверка. Но не какая-нибудь, например по химии или биологии... Четверка была по поведению!
Главное, сорвался в самый последний момент, в третьей четверти.
А дело так было. Попал как-то в дом, где гостил известный кинорежиссер. Он какой-то фильм снял о Ленине, а до этого допущен был к архивам. Что это за архивы такие никто не знал, но все говорили понимающе и с придыханием:
- Архивы!..
Так вот, в архивах надыбал он кое-что о матери Ленина, чем не замедлил делиться с каждым, кого встречал, хоть это было ему, по видимому, строжайше запрещено.
Я так поражен был услышанным, что тоже молчать не смог и на ближайшем уроке обществоведения, дождавшись подходящего момента, ляпнул:
- А мать Ленина не Мария Александровна, а Мария Ароновна. И фамилия ее Бланк!
Что началось! Это сейчас - эка невидаль. Бланк, так Бланк, еврейка, так еврейка. Всего-то делов! А тогда! Несчастный преподаватель и рад бы промолчать, спустить все на тормозах, да ведь тридцать пар ушей это святотатство слышало! Подумать только, мать Ленина - еврейка! Да за это... Что за это? Ежели б клевета какая, «распространение заведомо ложных измышлений...», то тогда б и по закону можно, но, видимо, компетентные органы, без которых подобное и обойтись не могло, и сами растерялись. Вроде бы, все правда, но в то же время... Мать Ленина - еврейка! Неслыханно.
Так что, получил я четверку по поведению и выпущен был из школы. Не без надзора, видимо, не без надзора... Ибо эта Мария Ароновна еще долго аукалась, до тех пор, пока более серьезные дела не нависли.
Грековка... А вот туда меня не взяли из-за рисунка.
- Зачем нам этот еврейский абстракционист? - спросил, какой-то важный член приемной комиссии. И дело, несмотря на робкие протесты некоторых преподавателей, решилось.
Для меня - отрицательно!
Но в училище все-таки поступил. В театральное. Что ж, художник театра - тоже художник!
И, вы знаете, мне очень повезло! Такое образование получить удавалось не каждому. И собственно живописное, и литературное, и театральное... Кстати, на театральном отделении у нас преподавал сам Актер! Впоследствии, уже много лет спустя, мы подружились.
(на сегодня хватит?)