Телевизор тети Маруси
Не помню, в каком это было году, но очень-очень давно. В наш двор пришло телевидение! Сначала телевизор появился у Емкипуренко, потом у Комбайнеровых, потом в еще нескольких квартирах.
Сперва передачи шли по воскресеньям, потом добавились субботы, далее дошло до того, что всего один день недели телевизор «отдыхал».
Смотрели все! Едва на экране появлялось лицо Нелли Харченко – первого Одесского диктора, - любимой всеми и популярной необыкновенно, город замирал. Замирал и наш двор.

Надо ли говорить, что телевидение резко изменило общественные отношения во дворе? Ибо каждый день большинство населения мучилось одним и тем же вопросом: - Куда пойти на телевизор? – Владельцы телевизоров, с одной стороны, вознеслись на невиданную высоту, а, с другой, стали не очень счастливыми людьми, вынужденными принимать у себя до десяти гостей ежевечерне. Впрочем, в виде утешения, у них появились могучие рычаги управления многими дворовыми процессами. Кто, например, осмелится упрекнуть мадам Берсон, что она третий раз пропускает свою очередь мыть лестницу, если, выйдя на эту самую лестницу, мадам сообщает, что сегодня показывают фильм «Дон Сезар де Базан» с Зельдиным в главной роли?
Я знаю, какую фразу вы, уважаемые читатели, ждете. Извольте, я ее произношу: - У тети Маруси телевизора не было! Более того, шансов получить в собственность волшебный ящик не имелось. И еще более того: Марусю на телевизор не приглашали. Уж, кто-кто, а она, ради волшебного зрелища, ни на какие льстивости и уступки не шла.
В свободное от телевизора время дворовое население по-прежнему собиралось на скамеечках у ворот, но разговоры, в основном, шли о телепередачах. А это был тот случай, когда Марусе сказать оказалось абсолютно нечего. Что существенно подорвало ее авторитет. Маруся, правда, была не такая дура, чтоб охаивать новоявленное чудо прогресса, приходилось молчать, молчать… А это, согласитесь, обидно.
В один из вечеров, с которого, собственно, и начинается то, что хочу я вам рассказать, обсуждался импортный фильм о кладоискателях. Все сошлись во мнениях, что клад – это дело стоящее и выгодное.
- Особенно, если там золото! – авторитетно заявила двоюродная сестра стоматолога Краснера, жившего в доме напротив.
Пенсионер районного масштаба Герцен вспомнил детство, когда золотые царские десятки и пятерки ходили наравне с бумажками и мелочью. Он даже, несмотря на склероз, толково описал внешний вид царской десятки.
Все, кроме тети Маруси, выслушали Герцена невнимательно.
- Клады находят и в наше время! – сказала вдруг тетя Маруся.
Эта информация прошла бы мимо, если бы не Света, жена трубочиста Фимы, которая подтвердила, что во время трудовых свершений мужу не раз попадались разные клады. Правда, состояли они, в основном из керенок и других бумаг.
- Не повезло! – произнесла тетя Маруся. А потом добавила: - Клад-то найти можно, а что с ним делать?
Эта фраза вызвала новую дискуссию. В общем, фразу запомнили. Более того, по двору поползли упорные слухи о том, что Маруся нашла клад. За спиной Маруси стали перешептываться. А когда Маруся купила себе новые босоножки на микропорке, слухи о кладе, загадочным образом, переросли в уверенность. Сама Маруся ходила, как ни в чем не бывало, правда, многим казалось, что здоровается она как-то снисходительно.
Уверенность подкрепилась и тем, что во время очередных посиделок Маруся вдруг поинтересовалась ценой золотой царской десятки.
Результатом этого Марусиного интереса был визит к ней сержанта Гениталенко, который долго разорялся на тему, что все обнаруженные клады подлежат сдаче государству, которое, в свою очередь, вознаграждает нашедшего двадцатью пятью процентами стоимости найденного. При этом, Гениталенко обшаривал взлядом каждый миллиметр Марусиной жилплощади.
Задушевная беседа Маруси и Гениталенко ничем государство не обогатила. Следствием этого был приход к Марусе комиссии из ЖЭКа, по видимому очень квалифицированной, ибо кроме маталлоискателя комиссия располагала и другими приборами, неведомыми никому. Обследование не выявило никаких дефектов квартиры, хотя на обследующих и свалился большой кусок штукатурки с обветшалого потолка.
После обследования наступило некое затишье, которое использовал дантист Краснер для того, чтоб прийти к Марусе в гости. За разговором выяснилось, что зубопротезная деятельность – это не призвание, а тяжкий труд, а самым главным и любимым увлечением Краснера, апричем еще с детства, является нумизматика и ли попросту собирание монет. Краснер также сообщил, что этой страсти он отдает все свое свободное время и немалые деньги. А потом застенчиво признался, что главной мечтой его жизни является золотая царская десятка.
- С портретом Николашки и орлом с другой стороны? – спросила Маруся.
- Да-да, точно! – почему-то, обрадовался Краснер.
- Размером с нынешние двадцать копеек?
- Чуть меньше! – поправил чем-то осчастливленный Краснер.
- Никогда не видела! – отрезала Маруся и… огорчилась.
Краснер кинулся ее успокаивать, что все еще может быть, что если Маруся найдет вдруг монету его мечты, то пусть немедленно, в любое время дня и ночи, сообщит ему об этом.
Маруся обещала.
Тогда, чем-то осчастливленный Краснер сообщил ей, что буквально вчера приобрел телевизор «Рубин», поэтому просто не знает, куда девать старый «Рекорд». И не выручит ли его Маруся, взяв в подарок старый телевизор.
Маруся подумала немного и согласилась выручить Краснера. Тот тут же, пыхтя, приволок ей громоздкий ящик.
С тех пор прошло немало времени. Маруся исправно смотрит передачи, даже приглашает к себе друзей. А то, что Краснер, при каждом удобном случае, называет ее аферисткой, Марусю не волнует. Тем более, что говорит он это тем, с кем Маруся и так не общается.