Ф О Н Т А Н
Т Р Е В И
(П О Л У М А Г)
Попытка внежанровой прозы


***
Больше всего на свете я люблю поздний-поздний вечер, когда все домашние уже разбежались по своим комнатам, уснули, и можно, обойдя жилье, всё закрыв и погасив, укладываться спать. Этот вечерний обход как бы венчает день, и независимо от того, хорошим или плохим он был, совершаю этот обход радостно. Потому что впереди – покой!
О, эти долгожданные, дивные мгновения медленного согревания под одеялом, неспешные мысли, планы или просто мечты, которые приходят именно в такие минуты! Потом сон...

Меньше всего на свете я люблю просыпаться! Как тяжек и нежеланен переход из теплого абсолютного покоя в холодную и зачастую недобрую реальность. И мысли, приходящие в голову во время умывания, завтрака, сборов на работу, как правило, неприятны и грустны. Да и чему радоваться? Труд для заработка, которого все равно не хватает, встречи с людьми, в основном не очень симпатичными, бездарная тягучесть времени...
Для чего это?
Для кого?
Для себя?
Ну, нет!
Дети... Они уже выросли и вряд ли ценят то, что мне сдается, чуть ли не подвижничеством. Хотя какое это подвижничество? Просто с возрастом развивается некоторый мазохизм, жизнь идет по принципу: чем хуже, тяжелей, противней – тем лучше. И остаётся вспоминать прежние времена, когда был достаточен и вполне благополучен. Воспоминания эти никому, кроме меня, родимого, не нужны, – более того, наверняка надоели. Это – как будто показывать гостю на протяжении всего вечера старый семейный альбом, приговаривая:
– Это я в годик, это я в два годика...
На стенку гость полезет!
Но что делать, что делать, когда, кроме воспоминаний, ничего за душой и не осталось?!
Дело? Но его больше нет, и это не заживает, а только покрывается корочкой, которая норовит оборваться, причинив боль.
Деньги? Их нет, и не предвидятся они.
Планы? И планов никаких... Да и незачем планировать в жизни, когда каждое последующее событие норовит нарушить грустное равновесие ненужного и в то же время необходимого покоя.
Мечты? Вот этого добра достаточно! Но и мечты мельчают, соприкасаясь с тягучей монотонностью усталого бытия.
Сколько раз говорил себе:
– Всё, начинаю новую жизнь!
Говорить-то легко. Но как начать эту новую жизнь? С чего? Да и что обозначает этот заманчивый термин – “новая жизнь”. Что за ним кроется, кроме нарядного слова “новая”? Хотя без слова этого всё выражение теряет смысл. Нельзя же сказать:
– Начинаю жизнь!
Не поймут-с. Тем более что жизнь я начал много-много лет тому назад.
Самое неприятное – это перемещения из дому на работу, с работы домой, в гости, из гостей... Ну, и так далее... Погода просто паршивая или очень паршивая – как повезёт. Пешком лень или далеко, обычно второе, так что приходится долго ждать транспорт, который, как всегда, в дефиците, толкаться, тесниться, трястись, слушать брань попутчиков, рискуя быть вовлеченным в трамвайный скандал – одну из худших разновидностей коммунального общения.
Трамваи и троллейбусы в Одессе – все как на подбор: грязные, обшарпанные, с выломанными сидениями... Зато – бесплатно! Хочешь – жди минут сорок, час, не хочешь – вот стая частников, так что домчат мигом. Правда, уже за деньги.
Как много приходится перемещаться! Как это, с каждым днем, трудней и противней.
Вот если бы мгновенно!
Представил себя в таком-то месте и... ты сразу там. Сказки, мечты, бред... Да и мечтать, как я уже говорил выше, удаётся только перед сном. И не размечтаешься особенно. За день так наработаешься, что от момента “лёг” до момента “спишь” минуты малые проходят, если не секунды. Только наступил миг фантазии, этой необузданной взволнованности реальности, – и сразу же провал. И сновидения, не всегда удачные.
Вот так и живу. Причём, как уже упоминал, в полном или же частичном материальном затруднении. Не говоря уже о моральных неурядицах, которые всегда сопутствуют скучной и необеспеченной жизни.
И еще убивает невозможность быть добрым. Ибо ни души, ни денег не хватает в этой жизни, посвящённой, в основном, поискам “хлеба насущного”.
Раздать мелочь нищим? Но это не добро, а милостыня. Это печаль и мысли, что когда-то и ты можешь оказаться в таком положении. В наше время все может быть, всё может быть...
Что еще может согреть в трудную минуту? Кто?
Друзья? Они есть. Только всё больше в чужих краях-странах. Тем более что после распада нашей “горячо любимой и необъятной”, чужих стран заметно прибавилось. Именно – чужих стран! Письма – редко и только с оказией. По телефону – дорого, да еще как! Так что общение нерегулярно, хаотично и неожиданно.
Открыл как-то записную книжку, стал листать – поразился, сколько родных одесских адресов зачеркнуто и написаны другие, заграничные.
Со многими и не свидеться уже...
На вопрос: “Как жизнь?” – сложился редкостный стереотип ответов:
– Терплю!
– Нормально!
– Бывает и хуже!
Правда, до ответа “Невмоготу!” дело еще не доходило. Но мой нездоровый оптимизм подсказывает, что всё ещё впереди. Выходит, радоваться хоть этому – рано.
***
Раннее утро. Выхожу из дома. Первая за сегодня сигарета, которой только-только хватает до трамвайной остановки. Так что если трамвай запаздывает, а такое бывает практически всегда, приходится закуривать новую. Не стоять же столбом. Покуривая, ждать вроде веселей. Вот и трамвай. Мгновенно остановка превращается в осиный рой. И откуда столько людей набежало? Почему все уже с утра такие злые? Кое-как втискиваюсь. Поехали? Не тут-то было! Заторы, отключения питания, светофоры, снова заторы делают дорогу долгой и мучительной. Приехал. Теперь пару кварталов пешком – и на месте. Прихожу обычно раньше всех. Можно спокойно и неторопливо выпить чашку кофе – естественно, закурив.
Телефон оживает ровно в девять. Теперь он не заткнется до вечера. Руководство считает, что это хорошо. Раз звонит телефон, – значит, дела идут неплохо. Как для кого! Моя зарплата не зависит от количества звонков. Она вообще ни от чего не зависит. Но работа есть работа. Хватаю трубку, отвечаю, уточняю, уговариваю. Еще надо считать, составлять какие-то письма, отчёты... Не продохнешь!
Правда, всё чаще ловлю себя на том, что гляжу на часы и провожу несложные математические расчёты:
– Десять часов... – Осталось семь!
Ну и так далее.
Когда до заветных семнадцати ноль-ноль остаётся минут сорок, народ вокруг меня начинает быстро и целеустремлённо рассасываться. Где-то в полпятого остаюсь один – и тоже начинаю собираться. Правда, раньше пяти не ухожу, ибо всё время думаю о том, что вот слиняю, а в это время раздастся какой-то самый важный звонок. Честно говоря, после половины пятого звонят только те, кто ошибся номером, но стойко досиживаю и эти последние, не самые быстрые, минуты.
Путь домой – ещё паршивей, чем на работу. Транспорта меньше, а людей, – наоборот, больше. И все едут, забежав на базар или в магазин. Так что объём, занимаемый каждым человеком, увеличивается вдвое. Да и вечернее настроение людей далеко не лучше утреннего.
Тоскливо на улице, холодно... И холод этот, явственный снаружи, вдруг сменяется внутренним, неотвязным и тревожным. И уверенность в том, что жизнь все-таки не удалась, крепнет... Нет, даже не крепнет, а воцаряется в сознании, не оставляя там места для планов и надежд.
Так хочется домой! Там тепло и по-своему надёжно. Там беда моя и тоска по лучшим дням, пусть не разделённые, медленно согреваются, отпускают жить дальше.

Холодно. Облака тучами стали вдруг. Ветер издалека пробрался ко мне на юг. Вот-вот посыплет дождь. Мелкий, холодный, злой. Плохо мне! Ну и что ж – не всем на земле тепло.
Не всех на земле хранит вера в насущный хлеб.
И колокол не звонит по всем...

Но приходит трамвай. Рано или поздно (чаще поздно) добираюсь домой. Можно покормиться, почитать что-нибудь спортивное (на другое души не хватает), посмотреть новости по телевизору. Новости я смотрю российские, потому что усвоил, что всё происходящее в Московии сразу же аукается у нас. Тем более, русский язык мне много привычней. Передачи смотрю лежа, совмещая тем самым утоление информационных потребностей с отдыхом. Потом пять-шесть неотложных дел по дому и… спать. Впрочем, о “спать” я уже писал.

***
Самое паршивое – такая жизнь затягивает. Дом – работа, работа – дом. Субботы, воскресенья – почти праздники. Ну, а сами праздники!.. Отдых, помноженный на возможность выспаться, почитать что-то путное. Правда, читать запоем, как в мою прежнюю, экспедиционную жизнь, уже разучился. Громоздятся на полках книги, очень хорошие, кстати, но чтение идёт трудно и медленно. Неслыханное дело – стал засыпать за книгой! Раньше уснуть не мог, пока не закончу, а сейчас – час почитал и незаметно отключился. Сам себе противен, а поделать ничего не могу.
Зато поправился-обрюзг. Медленным стал. А уж из дома выбраться во время рабочей недели – подвиг! Правда, нас прежде учили, что “в жизни всегда есть место подвигу”, так что когда-никогда в гости хожу. С женой или без. Но, уже выходя из дому, мечтаю о моменте, когда, наконец, вернуться можно будет. К тому же расстояния. Ах да, и об этом тоже уже говорил.
Так о чем это я? О том, что затягивает жизнь такая страшно. Куда там болотам или, того хуже, зыбучим пескам, на которые я насмотрелся всласть, мало не показалось. Зато в душе навсегда осталось беспомощное чувство тревожной и злой неотвратимости, медленно и неуклонно погружающей в грязные и душные недра беды. Так уже бывало. Ничего нового...
Трясина затягивала и сейчас. Точнее, частично затянула. Но... Меньше забот, меньше мыслей, меньше желаний. И нет, не существует, вроде, силы, которая способна выдернуть. Да хочу ли этого сам? Сначала делалось страшно, потом стало как бы безразлично, сейчас пытаюсь найти в жизни такой свои преимущества. И не без успеха. Порох я, как и Ионыч, сочинять не планирую, а покой происходит от неподвижности. Так что чем меньше телодвижений, тем больше покоя. Противно, но такова реальность. Если бы ещё исключить нудные и мало комфортабельные перемещения по городу – вообще бы не жаловался.
(это только начало...)