ФОНТАН ТРЕВИ (продолжу)
***
Какой шикарный, не боюсь этого слова, обличитель во мне пропадает. Перечёл написанное и поразился. И тех обозвал, и этих заклеймил, и остальных высмеял. А сам-то, сам-то?! Такой весь из себя высокоморальный, а как случай подвернулся – куда, спрашивается, всё подевалось? И воровать смог, и документы подделывать, и пользоваться ими, то бишь мошенничать. В общем, повсеместное нарушение нашего печально знаменитого поголовного кодекса. Почему именно “поголовного”? Да потому что нет у нас в государстве человека, который кодекс бы этот не нарушал. Но это я не в оправдание, а так, к слову.

***
Как трудно вернуться к обыденной жизни за окном. А вернуться надо, да и заманчиво. Ведь за окном – Рим! Да-да, Рим! Помните, я рассказывал о том, как побывал в нём когда-то? Во сне, естественно. Вам рассказывал, а себя раззадорил. И хоть и боялся разочарований, при первой возможности, прилетел сюда. Как раз парламентские каникулы наступили, поездки всякие предлагать стали. Депутатам, конечно, мало что обломилось. Им к народу ближе надо быть, то бишь в округа свои наведаться. А нам, помощникам, самое время отдохнуть. Сдал я куда следует свой паспорт, приплатил, опять же, сколько следует, и получил Шенгенскую визу, причем “мульти”. А это значит, что в течение года я в любую из стран соглашения въехать могу столько раз, сколько захочу.
Для затравки захотел в Рим. Сел в самолет, предварительно забронировав отель в центре, и... вот я и в Риме.
Конечно, первое, что сделал, отправился к фонтану Треви. Дорогу я, никогда не ходивший по ней, всё-таки знал наизусть. Из отеля вниз по via Cavour, потом сворачиваю к Колизею, оттуда по via del Corso к Пантеону, еще чуть вперед, и вот он – фонтан Треви! Люди, люди, сколько людей вокруг. Все кидают в бассейн монетки, фотографируются... Я тоже кинул монетки. Целых две. И обе с лысым Ильичом. Я их специально захватил!
А ночной Рим?! С чем сравнить его? Да и надо ли сравнивать?
Сколько раз, намаявшись от дневной беготни, я падал в кровать, засыпая мгновенно и легко. Но через час-другой просыпался, вскакивал – и мчался обратно на яркие, шумные, весёлые улицы, боясь упустить хоть что-то.
Сколько времени? Три, а может, четыре часа ночи... Ночи? Но так светло, так много людей вокруг, и всем хорошо! Ночной Рим еще веселей дневного.
Не беда, что закрыты магазины, бутики. Зачем они мне? Зато работают кафе, бары, пиццерии. Можно прямо на улице присесть за столик, заказать любимый “экспрессо” (который по счету?) и смотреть на прохожих. Нет, не прохожих, а прогуливающихся. Потом снова бродить, перемещаться вместе со всеми, сливаясь с толпой, становясь её частью. Как здорово отмечать, фиксировать в памяти – нет, скорее в душе – знакомые места, находить незнакомые. Но как мало их, незнакомых мест.
На третий день научился улыбаться, на четвертый остатки забот покинули, отпустили. И не осталось ничего, кроме знакомого города, частичкой которого, пусть крохотной, стал.
В юности я зачитывался книгами Михаила Анчарова. Он и сейчас один из любимых писателей. Так вот, у него я нашел формулу:
– Романтика – это тоска по прекрасному!
Классная формула! Я ей верю, хотя не очень люблю слово такое – романтика.
Но если Рим – это, безусловно, прекрасно, то, стало быть, романтика – это тоска по Риму.
Но я в Риме, а в городе о нём же не тоскуют. Стало быть, долой романтику!
Ладно, а мог бы я всю жизнь прожить тут? Нет, конечно. А в Москве? Тоже нет, пожалуй.
А в Одессе? Так ведь живу...
Может, всё дело в том, что Одесса никого не держит? Но и не лишает тех, кто покинул её даже навсегда, звания ОДЕССИТА. И это верно, ибо одессит – это происхождение. И оно навсегда!
Видите, даже в Риме я говорю об Одессе!

***
Суки они – эти итальянцы! Хорошо что я с собой доллары захватил. Куда ни ткнёшься – всюду кредитные карточки, чековые книжки, а наличных практически нет. С голоду специалист вроде меня откинуться может. Нужны мне их чековые книжки, как зайцу триппер! Не пойду же, как мелкий воришка, чистить кассу в супермаркете. Если денег не хватит, придется смотаться в Неаполь или Сан-Бенедетто, где, говорят, валом земляков-челноков, причем нафаршированных долларами. Пусть поделятся с помощником депутата Государственной Думы. Устроим рандеву на улице Гарибальди.
А сейчас – хоть на недельку в Москву! Набить холодильник едой, запереться и думать, страдать и решать, ну и вспоминать, конечно. Хотя решать-то пока нечего, а вспоминать...

***
Не помню, говорил ли, что вся прежняя моя работа была связана со Средней Азией. А не возник ли у вас вопрос:
– А почему это он, обладая даром таким, ни разу там не побывал?
Да, конечно, попасть туда мне легко. Но не могу заставить себя.
Почему?
Подозреваю, что Азию я полюбил, уехав оттуда раз и навсегда.
– Навсегда! Слышите?
Я не хочу тоски о тех, давних заботах!
И вообще, кто сказал, что в Азии мне было хорошо? Плохо, плохо мне было! Но стоит ли вспоминать плохое? Своё все-таки, родное.
Нельзя, нельзя возвращаться в места, где вам было плохо!
Только сейчас, когда мне ещё хуже, я способен оценить тихую прелесть тех, былых неприятностей.
Неприятностей?
Откуда? Так, мелкие проблемы... Смешно даже.
Почему, когда я благополучен, становлюсь циником, когда нет – лириком?
О, этот новоявленный спор циника и лирика!..
Помнится, ещё был спор физиков и лириков.
Заметьте, что постоянная составляющая тут именно лирики. Неужели всем-всем так плохо?
А в Азии...
Но людей тех, кто был мне дорог, там уже нет. Совсем нет! Кто уехал, кто...
И теперь можно только вспоминать, ибо помнить уже нет сил. А вспоминается, я уже говорил, только хорошее, которое когда-то было плохим. И ещё. Что ждёт меня в местах, где я уже был? Только повторение пройденного.
Зачем мне пройденное?
Зачем мне его повторять?
Это же не урок, который необходимо выучить. Это жизнь, которая проходит, уходит, протекает сквозь ладони.
Это раньше теплые руки беды держали меня на плаву, заставляя барахтаться и стремиться к берегу. Теперь руки эти остыли и ослабли. И не потому, что беды стало меньше. Наоборот! Но столь многих задела она, что рук уже не хватает.
Это раньше грусть была собеседником и соавтором. Сейчас она раздражает. Много её, много! Больше, чем можно выдержать.

До свадьбы не зажить! Поскольку миновали и свадьба, и лишь ей присущие пиры. Увы, не отболит! С начала, не с начала – листай свою печаль и с прошлым говори.
Обряд твоих бесед уже похож на шорох осеннего рыжья под чуткою ногой. О, сколько бед вдали... Среди людей, которых ты ждал и призывал... И этим утолил не страсть, а суету, которая присуща тягучим, трудным дням без огонька в окне.
Ты думал о себе! Ты мнил себя в грядущем?
Любуйся! Вот оно с тобой наедине...

Это раньше каждый человек был интересен. Со всеми хотелось поговорить, узнать, чем он дышит, помочь, если надо. Но сколько раз такие встречи оставляли синяки на душе? Рано или поздно стало невмоготу. И я понял, что новых встреч не будет, что хороших людей мало и, наверное, я всех их уже повстречал.

***
Всему хорошему приходит... Ну, если и не конец, то, во всяком случае, хорошее это мало-помалу иссякает. Эта “глубокая”, можно сказать философская, мысль пришла мне в голову после прогулки в “ягодные” места столицы.
Меня пасут! Вернее, не меня, а неизвестного и ненавистного грабителя автомобилей, вот уже несколько месяцев наводящего шорох в центре Москвы.
(прерываюсь...)