КУЛЬТУРНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ-3
А на следующее утро Сёма Накойхер проснулся, как всегда, рано. Было воскресенье, но он так навострился вставать спозаранку, что не стоило менять привычку из-за какого-то выходного. Тем более, что спал он в эту ночь плохо, ибо снился ему куратор его родного предприятия из ОБХСС, который наотрез отказывался взять у него, Семена Накойхера, взятку!
Мадам Накойхер, которую он растолкал, чтоб рассказать, и этим сглазить, дурной сон, спросонья послала его в больное место дяди Марика, но после все-таки проснулась, но только для того, чтоб сказать:
- Сема! Ты таки да адиёт! Сны на воскресенье не сбываются!

Потом она решила поспать дальше, а чтоб супруг больше не тревожил ее по пустякам, послала его, кроме предыдущего места, еще и в гастроном за хлебом и селедкой.
Накойхер оделся и вышел из дома. И что он увидел, выйдя из парадной в подъезд? Правильно! Увидел он надписи на всех, без исключения, стенах:
- Накойхер – вор!
- Сон в руку! – мелькнуло у него в голове.
Но надо было что-то делать. А что? Сема работал грузчиком на мясокомбинате и, судя по его умственным способностям, это была вершина карьеры.
Накойхер попытался затереть надписи, но их было так много, что даже он осознал, что это не удастся.
Между тем, из квартир потянулись первые жильцы. Они сперва читали информационные сообщения на стенах, а потом уже укоризненно смотрели на Сему. Мадам Фекалина, еще вчера заказавшая на понедельник два кило вырезки, на всякий случай отменила свой заказ. Дело, кроме общедворового позора, пахло еще и убытками.
Накойхеру окончательно поплохело. Срочно требовался умный совет. И он поперся к Межбижеру. Тот в это время с помощью отвертки, молотка и стальной проволоки ремонтировал вставную челюсть. Так что, к Семиному приходу отнесся неприветливо.
- Трудна жизнь общественного деятеля, - подумал он.
Эту мысль он вчера вычитал, штудируя газету «Труд» и теперь примерил ее на себя. И возгордился. После этого тщательно захлопнул вставную челюсть. Та хлопнула, как пружина мышеловки.
- Чего приперся? – вежливо спросил он у Семы.
Тот пояснил. Межбижер надел зачем-то очки, после чего отправился на осмотр места происшествия.
Осмотр произвел на него сильное впечатление.
- Трудное, архитрудное дело! – вымолвил он. Поскольку Межбижер сильно картавил, произнесение ленинских текстов давалось ему особенно успешно. Произнеся коронную фразу, Межбижер выжидательно уставился на Сему.
- Есть только печенка! – покаянно произнес Накойхер.
- Свежая?
- Вчера еще мычала…
- Сойдет, - проговорил Межбижер и, наконец, занялся делом.
- Вы же умный человек, Сема, - сказал он и очень покривил душой.
Сема, впервые узнав, что он таки умный человек, преданно внимал.
- … вы же должны уже понимать, что надписи эти стереть не удастся…
Накойхер тяжело вздохнул.
… но их можно закрасить!
Сема вздохнул еще тяжелей. Судя по обилию и плотности надписей, закрашивать придется весь подъезд. А краска? А люди? Допустим, общежитие строителей в нашем же дворе. И краска у них найдется… Но они же не будут работать за «спасибо», тем более, за Семино. Расходы, по его прикидкам, тянули пуда на два мяса, которое ему придется украсть совершенно бесплатно!
Опытный Межбижер уловил все, что творится в душе Накойхера.
- Кстати, - сказал он, - мы уже неоднократно поднимали вопрос о ремонте подъезда! Кажется, речь шла о небольшой сумме для поощрения строителей…
Вспомнив, что именно он оказался препятствием к этому ремонту, Накойхер понурился еще больше.
- Вы, Сема, идите домой, подумайте, а я займусь делом! Кстати, ближайшие пятнадцать минут я буду у себя.
Поняв намек, Сема поперся за печенкой, которую доставил Межбижеру, уложившись в указанное время.
После этого Межбижер развил бурную деятельность. Собрав членов домкома, он сообщил им об аварийном состоянии подъезда. Члены домкома, спешившие на базар, поспешно подписали заготовленное заранее постановление. С этим постановлением наперевес, Межбижер пошел по квартирам, собирая взносы на ремонт. Соседи соглашались выделить нужную сумму, но с условием, что заплатят все. Поскольку в прошлый раз единственным препятствием был пресловутый Накойхер, Межбижер был уверен в успехе. И… промахнулся. Когда он постучался к тете Марусе, та, после довольно долгого промедления, открыла, но была очень заспанной. Деньги она давать отказалась наотрез, мотивируя это тем, что вид подъезда ей очень даже нравится.
Межбижер посеменил к Семе, который метался от двери к сортиру и обратно, ожидая результатов. Услышав безрадостное известие, он готов был разрубить Марусю по известной ему по месту работы схеме, но сдержался и вместе с Межбижером отправился на второй раунд переговоров.
- Марусю, - сказал Межбижер, ви могете не давать деньги, их даст наш Сема, но только скажите всем, что дали!
Поскольку Маруся все еще колебалась, Накойхер пообещал ей кило печенки.
- Обещанного три года ждут… - туманно произнесла Маруся.
Пришлось Накойхеру в очередной раз ограбить свой холодильник.
Строители, вооружившись краскопультом с сиреневой эмульсией, – другой не было – через час приступили к работе.
Маруся пожарила даровую печенку на постном масле, откушала… Потом она покровительственно похлопала по обложке том Марка Твена.
- И мы кое-что можем, - сказала она. – Не так ли, Том?

А тем временем или часом-другим позже…