МИЛЫЙ ДРУГ

Со временем, причем довольно небольшим, слава дяди Марика, как книгочея и рассказчика, стала меркнуть. Действительно, ну, сколько раз можно слушать о приключениях импортного Тома и его друга Гека. Все их и так уже наизусть знали, естественно, в интерпретации дяди Марика. Так что, слушали его более чем невнимательно. Более того, непочтительно. Он, было, попробовал соблазнить слушателей цитатами из Ленина, но общественность реагировала как-то вяло, а при случае просто сбегала. О том, что можно прочесть какую-то другую книжку, дяде Марику в голову, пока, не приходило.

Как на зло, я об тот период добрался до Мопассана. Стояли у нас на полках скучненькие такие книжки в бумажных переплетах. Изданы они были еще до революции в издательстве Маркса. Увидев имя издателя, я сразу, было, захотел поставить книжку на место, но потом прочел, для очистки совести, пару строк, потом еще и… Короче, роман «Милый друг» проглотил за несколько часов. Книжку я предусмотрительно вложил в учебник географии, что вызвало большое одобрение у пробегавших мимо родителей. Информация, полученная в результате знакомства с творчеством французского писателя, требовала распространения. Иначе я бы лопнул. Выйдя во двор, собрал вокруг себя слушателей-ровесников и начал рассказ. Рассказывал я самозабвенно и даже не сразу заметил, что число слушателей и их возраст очень изменились. Короче, начинал я для детской аудитории, а заканчивал первую порцию приключений нехорошего Жоржа Дюруа уже для аудитории вполне взрослой, где имелись такие уважаемые люди, как тетя Маруся, тетя Рива и другие. А также и неуважаемый дядя Марик. Но именно он, отвел меня в сторону и начал переговоры.
- Слушай, пацан, дай книжку почитать, а я тебе шарик-попрыгун подарю!
Нашел дефективного! Таких шариков в мягкой фольге и на резиночках было валом у всех утильщиков, которые вместе с пищалками «уйди-уйди» они втюхивали нашему брату вместо реальных денег за принесенные бутылки или лом. Надо ли говорить, что я отверг такой невыгодный и обидный обмен. Тогда дядя Марик сделал мне предложение, от которого я не смог отказаться. Он в качестве платы за прочтение книги предложил мне пугач-пробочник и десять – десять! – «патронов» к нему. Обмен состоялся…
Дядя Марик принялся штудировать неведомый текст, борясь с ятями и ерами.
А я стрелял сам и давал пострелять другим. Патроны быстро кончились. Пугач перестал быть предметом роскоши, и я, с дорогой душой, обменял его на колесики от будильника, из которых получались славные волчки.
Время, между тем, шло, но дядя Марик и не думал возвращать книжку. Подозреваю, что он просто заучивал ее наизусть. Образование и начитанность еще никому не мешали, правда? Дело становилось довольно скверным, ибо родители могли обнаружить пропажу. Пришлось идти к Марику на поклон. Но тот сказал, что книжку мне не отдаст.
- Ты, пацан, получил пугач, а я книжку. Верни пугач с патронами, верну книгу!
Мой лепет о том, что книжку он взял только почитать, Марика не впечатлил.
- Иди, пацан, отсюда, а то еще по шее получишь!
Дядя Марик уже дважды солировал на дворовых посиделках и, кажется, к нему возвращалась былая слава.
Положение становилось безвыходным, а в безвыходных положениях всегда помогала тетя Маруся. Но и к ней так просто не пойдешь. Надо что-то понести подарочное. Как назло, ничего подарочного в доме не было. Разве что, бутылка, на треть заполненная постным маслом. Вылив масло в стакан, я прихватил бутылку и понес ее тете Марусе.
Маруся гонорар от меня не приняла, но помочь обещала.
Окрыленный я вернулся домой, где застал папу, только что попытавшегося отпить из стакана с якобы чаем. В результате последовавшего собеседования, папе стало известно все…. Мне тоже стало известно, что ближайшую неделю мне предстоит провести под домашним арестом. При этом возврат книги на полку с меня не снимаелся.
Тем временем, тетя Маруся «случайно» встретилась с Межбижером – был у нас такой кадровый еврей-активист – и сообщила, что по ее наблюдениям Марик читает дореволюционную литературу, более того, явно антисоветскую, ибо книжку он никому не показывает. Межбижер проникся и побежал к Марику. Марик не отрицал, что книжка дореволюционная, но насчет того, что она антисоветская, очень сомневался.
- Ничего, там твои сомнения рассеют! – пообещал Межбижер. Где «там» он не уточнил. Зато уточнил, откуда книжка попала к Марику и очень был этим доволен.
Марик хотел книгу вернуть, но, находясь под арестом, я ему на глаза не попадался. А клятый Межбижер настойчиво интересовался насчет того, избавился ли Марик от компромата. Более того, Межбижер сам вызвался вернуть книгу. А чтоб не скучно было подниматься к нам на третий этаж, взял с собой участкового Гениталенко. Пришли...
- Это ваша книга? – грозно спросил он у папы.
- Моя…
- Вы так смело признаетесь в чтении и хранении антисоветской литературы?
- Но Мопассан всемирно известный писатель… - заикнулась мама.
- Трумэн тоже всемирно известный! – зловеще проговорил Межбижер.
Мама хотела что-то сказать, но папа жестом ее остановил.
- Скажите, а Маркс всемирно известен? – спросил он.
Межбижер заверил его, что Маркс более, чем всемирно известен.
- Тогда, может, прочтете, что тут написано? – сказал папа и протянул Межбижеру книжку. – Вот тут, внизу!
- Издательство Маркса! – прочел изумленный Межбижер.
- И вы называете это антисоветчиной?
Короче, бежал Межбижер быстрее Гаруна, который, в свою очередь, опередил в беге лань.
Думаете, что в честь такой победы я был амнистирован? Как бы не так!